Страница 9 из 12
— Бежим, пока Нинка не вышла! — скомандовала Катя. И они побежали.
— Катя! Катя! — неслось писклявое где-то сзади. Не убежали. Нина тоже теперь быстро бегала. И на трёхколёсном велосипедике научилась бойко крутить педали. Да, растёт девка!
— Да ладно, пусть с нами играет, — пошла на мировую Надюшка. Она девчонка классная и не любила попусту ругаться. Надюшка ещё была и девка боевая. Если надо за подругу и в глаз дать могла. Ну, или пинка отвесить.
Весной девчонки в канавах пускали кораблики. К пруду боялись подходить. Там лягушки квакали, и все говорили, что там ещё и водились пиявки. Пиявок детвора боялась. Одну пиявку девчонки поймали, когда зачерпывали баночкой воду из пруда. Они поставили баночку на скамейку у дома и наблюдали за жизнью пиявки. Было любопытно глядеть, как большая чёрная пиявка извивалась, пока не залегла на дно и не прилипла к банке. А потом пошёл дождь, и мерзкая тварь воспользовалась ситуацией и выбралась из заточения. Пиявка умудрилась уползти куда-то в лужу. А банка так и осталась стоять на скамеечке под открытым небом. Вода в банке быстро переполнилась и позволила пиявке сбежать из импровизированной тюрьмы. Исследования пришлось прекратить. Новую пиявку ловить не стали. Ну их, «поганок». Лягушками девочки тоже не заинтересовались. А наелись они конфет.
У Кати разболелись зубы. Катя не знала, что сладкое слово «аванс» может приносить столько боли.
— Ну чего, Рита, вези девчонку в больницу. Тут только зубной врач поможет, — распорядилась баба Шура. И они поехали. Так Катя покаталась на настоящем автобусе. Мама подняла её и поставила на трясущийся мелкой дрожью пол автобуса. Внутри пахло пылью. Катя сидела у мамы на руках и смотрела в окно. За окном мелькали ёлки. Они будто бежали вслед за автобусом. Им тоже хотелось покататься, а их никто не взял. Долго жалеть ёлки не пришлось — прибыли в райцентр. Мама привела Катю в большой дом. Там сначала шагали по коридору длинному-предлинному, а потом зашли в большую светлую комнату. Там тётя вся в белом строго скомандовала:
— Садись в кресло и открывай рот.
Катю усадила в кресло мама. Катя покорно открыла рот. Было любопытно, что там тётя разглядывала. Зуб сразу перестал болеть. Испугался, наверное, белую тётю.
— Ну, что? Будем удалять, — сказала тётя коротко. И все всё поняли, кроме Кати. «Удалять» — это слово Катя услышала впервые и не знала его значения. Девочка хотела спросить у мамы, что это такое «удалять», но застеснялась. «Потом позже спрошу», — решила Катя. И что такое интересное у неё во рту обнаружила тётя? А тётя взяла в руки какую-то штучку, ловко запихала её девочке в ротик и что-то там пошевелила. Катя взвыла. Ей было больно. Не очень сильно, но больно. А ещё ей было очень обидно, что белая тётя сделала ребёнку больно. Мама схватила Катю в охапку и утащила в коридор. Там в коридоре мама вытирала Кате слёзки и сопли платочком.
— Катенька, не плач! Всё уже, зубик не болит. Не будет больше зубик болеть. Его тётя выняла из ротика и выкинула на помойку.
— Болит… — ныла Катя, и шмыгала непослушным носиком.
— Пойдём в магазин и купим тебе что-нибудь. Пойдём?
— А-а-а! — надрывалась Катя. А потом вдруг остановилась. Это волшебное слово «магазин».
— Катенька, давай тебе купим книжечку с картинками?
— Ага, — на книжечку Катя быстро согласилась. Слёзы мигом высохли. Книжку баба будет вслух читать, а картинки будет Катя рассматривать. Ну и Нинке даст посмотреть, хоть у неё зубик не болел.
Вечера теперь разнообразились. С появлением телевизора они стали ещё более шумными. Всей семьёй усаживались на диван и смотрели кино. На диване было тесно, девочки пихались и пинались. Кате и Ниночке вскоре это надоело. Они стали усаживаться на детские стульчики. По вечерам сначала показывали мультфильмы, а потом уже взрослые пялились на проделки чужих дядек и тётенек. Фу! С куклами интереснее. Родители не скупились и по возможности дарили сёстрам игрушки. В коллекции игрушек у них были пупсики, куколки и даже машинки. Катя больше всех любила заводного медведя, который умел шагать. У него в спину вставляли ключик и им заводили пружинку. Другой медведь лизал аппетитное эскимо на палочке, очень красиво лизал. Он тоже заводился от ключика. Девочки обожали медведей и постоянно дрались из-за них.
— Катенька, твой Миша танцует, а твой, Ниночка, эскимо кушает, — поясняла мама Рита, разнимая девочек. Девочки при маме на показ мирились, а потом снова мутузили друг друга. Нелегко жить в мире, когда вокруг столько соблазнов поцапаться. Но и дружить они тоже умели. Играть вдвоём было поинтересней, чем врозь. Тут и от Нинульки бывал толк. Бегала она быстро и визжала громко. Куклы сестёр ходили друг к другу в гости, совсем как мама Рита и тётя Соня. Тётя Соня была высокая объёмистая и очень добрая. Её красивый голос в доме предвещал праздник. Тётя Соня рассказывала всякие истории, красиво пела песни за праздничным столом. И с Маринкой, её дочкой, было интересно играть. Кругом одни «плюсы».