Первые

Соболева хранила память о ключе. У неё не осталось его, он был там, с Громовым. Но иногда по ночам ей казалось, что она слышит стук, тихий, ритмичный, идущий издалека.

Коваль получил повышение. Сидел в кабинете, смотрел на экраны, где мигали тысячи точек — спутники, зонды, корабли. И думал: сколько из них однажды поймают сигнал? И что они выберут — жизнь или память? И можно ли их вообще разделить?

Радиотелескопы продолжали слушать космос. Иногда они ловили странные импульсы из «Большого Пояса». Их архивировали и убирали в базах данных.

А на краю Солнечной системы, за ледяной стеной, в абсолютной тьме, парили те, кто помнил. Они больше не кричали. Они не стучали. Они слушали.

Потому что теперь у них был голос. Голос человека по имени Павел Громов.

Тук-тук-тук. Тук-тук-тук.

«Я здесь. Я с вами. Я помню. Мы никогда не будем одни».

Кто-то должен помнить.

И Громов помнил. Теперь всегда.