Страница 99 из 118
Они стояли на мокрой от дождя дороге.
Впереди раздался скрежет металла, впечатавшегося в дерево. Нейту потребовалось некоторое время, чтобы понять, что то, на что он смотрел, когда-то было автомобилем. Его едва можно было узнать по одной единственной шине, которая каким-то образом уцелела и теперь лениво вращалась.
Алекс Вейр стоял перед грудой железа на коленях и колотил кулаками по дороге.
Он кричал.
Арт дёрнула Нейта за руку.
Тот посмотрел на неё сверху вниз.
— Ты помнишь, что я тебе говорила? — спросила она. — О том, как сильно ты будешь ему нужен после того, как я уйду?
— Почему ты вообще должна уходить? — потребовал ответа Нейт. — Почему ты не можешь…
Ствол дерева треснул, и оно упало.
Раздался глухой фумп, и по останкам машины начал распространяться огонь.
Алекс попытался подползти к автомобилю.
Но его руки затянуло в дорогу.
Нейт шагнул вперёд и…
— А вот и ты, — произнёс Питер с улыбкой на лице. — Здравствуй, Нейт. Я рад, что ты…
С неба лил дождь. Алекс рычал, пытаясь добраться до машины.
Асфальт под ногами Нейта начал его засасывать.
«Нейт. Нейт. Открой глаза. Мне нужно, чтобы ты открыл глаза».
— Алекс, — позвал Нейт.
Алекс обернулся и посмотрел через плечо. Сердце Нейта разорвалось от страданий, запечатлевшихся на лице Алекса.
— Нейт?
Нейт кивнул.
— Послушай меня. Это нереально. Ничто из этого не реально. Понимаешь? Я знаю, что тебе больно. Я знаю, что ты чувствуешь себя беспомощным. Но мы не можем вернуться в прошлое. Мы не можем изменить то, что уже произошло. Ты должен помнить. Это нереально, но я реален. И Артемида тоже.
В глазах Алекса промелькнуло узнавание.
— Артемида.
— Да. Да. Артемида. Арт. Ты ей нужен. Хорошо? Ты нужен мне. Что-то не так. Что-то не так, и мы должны…
Голова Нейта откинулась набок, будто его ударили.
Он открыл глаза.
Перед ним стоял Орен Шредер. Он не улыбался.
— Ты будешь меня слушаться, — отчеканил мужчина холодным голосом. — Просыпайся. Просыпайся. Просыпайся. — Он поднял руку, и снова ударил Нейта по лицу, и…
Алекс пытался добраться до Нейта. Машина полыхала позади него под дождём.
Нейт оглянулся через плечо, желая крикнуть Арт, чтобы та им помогла.
Она пропала.
— Блять, — прошептал он.
«Нейт. Нейт. НейтНейтНейтНЕЙТНЕЙТНЕЙТ…»
Алекс со свирепым рёвом вырвал руки из земли. Он встал. Дорога под его ногами была тверда. Он побежал к Нейту.
Нейт запрокинул голову навстречу падающим каплям дождя. Вода хлынула ему на лицо.
— Я рядом, — услышал он слова Алекса. — Я рядом, и мы выберемся отсюда. Мы сможем…
Всё взорвалось и исчезло в белой вспышке.
Натаниэль Картрайт открыл глаза.
Его мысли смешались и запутались. Казалось, будто его голову набили ватой. Он сонно моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. У него почти получилось. Взор затуманивала лёгкая дымка, из-за которой обстановка вокруг него слегка расплывалась.
Перед ним стоял металлический стол.
За противоположным концом сидел Алекс.
— Алекс, — позвал Нейт. Или, по крайней мере, попытался. То, что в итоге слетело с его губ, было искажённым звуком, совсем не похожим на «Алекс».
Хотя взгляд Алекса и казался пустым, тот находился в сознании.
Нейт попытался поднять руки.
Но не смог.
И опустил глаза.
Он сидел на стуле. Его руки лежали на подлокотниках. Он не был привязан. Его запястья не приковали к подлокотникам. Ноги не связали. Он был свободен. Нейт мог уйти.
Он попытался встать.
Он знал, как это делается. Он приказал своему телу двигаться. Синапсы в его мозгу сработали. Руки дёрнулись. Пальцы ног шевельнулись в ботинках.
Но на этом всё.
— Пришли в себя? — спросил голос.
Нейт медленно повернулся.
Справа от стола стоял Питер. Он хмурился. Нейту не понравилось выражение на лице мужчины.
Нейт произнёс:
— Что, чёрт возьми, ты со мной сделал?
Но из него вырвался лишь низкий стон.
Слюна потекла ему на подбородок.
— Это тяжело переносится, — сказал Питер, медленно кивнув. — По крайней мере, я так слышал. Скополамин. Его ещё называют «Дыханием дьявола». Он производится из цветка, растущего на кусте. Странное маленькое растение. Встречается только в Колумбии. Тамошние аборигены веками использовали его в своих ритуалах. Отравление скополамином. Порой он производится в виде порошка, который можно дунуть на лицо. А иногда в виде жидкости для инъекций.
Нейт не понимал, о чём говорил Питер. Он снова попробовал встать. Попытался поднять руки, чтобы обхватить ими шею Питера и выдавить из него чёртову жизнь. Но сама мысль о нападении на Питера казалась такой неуместной, такой далёкой, что проще было её отпустить.
— Он вызывает галлюцинации, — продолжал Питер. — И за это я извиняюсь. Знаю, что они могут быть… очень реалистичными. Видеть вещи, которые ты не хочешь видеть. Я могу только представить, каково вам было. Мне бы не хотелось лицезреть страдания, если бы я мог этого избежать. Но в нашем случае… думаю, это было неизбежно.
Питер был облачён во что-то похожее на белую ризу или тогу. Нейт не понимал, почему одежда мужчины имела для него значение. По какой причине его внимание так на ней сосредоточилось. Может быть, из-за того, что он видел Питера только в джинсах и белой рубашке. В точно таких же, как носили все остальные на ферме. Но теперь белая ткань ниспадала с плеч мужчины и обвивала тело.
Выглядело… странно.
Нейт попытался спросить Питера, почему тот вырядился в такое нелепое одеяние, но его губы лишь скривились, а язык едва пошевелился.
— Время почти настало, — промолвил Питер. — Я не жду, что вы поймёте. Разве бы вы смогли? Вы не видели то, что довелось увидеть мне. Оно никогда не обитало внутри вас. Сначала я сопротивлялся. Я боролся с этим. Мне потребовалось много времени, чтобы сообразить, что я не сплю. Но когда осознал, что всё происходящее со мной не сон, я восстал против того, что захватило контроль над моим телом. Против этого… этого создания внутри меня. О, оно заявляло, что пришло с миром. Убеждало, что не причинит мне вреда. Оно только что отбилось от остальных и испугалось. Оно звучало почти… по-детски. Это походило на дух. На привидение. Оно в меня вселилось. И у меня не оставалось выбора.
Он печально улыбнулся.
— Но… в конце концов я прекратил сопротивляться и начал слушать. И только тогда я понял, что был избран. Из всех людей в мире, из всех шести миллиардов человек, оно выбрало своим сосудом меня. Оно выбрало меня, чтобы нести просветление миру. Я чувствовал себя… могущественным. Я чувствовал себя любимым. Я чувствовал радость. И я пообещал себе, что никогда не забуду полученные уроки. Что сделаю всё, что в моих силах, чтобы распространить Евангелие Седьмого Моря. А когда оно было вырвано из меня, когда они отняли у меня Седьмое Море, а потом выбросили меня, словно никчёмное ничтожество, я знал, что должен был сделать. Я знал, о чём оно меня просило. Вот почему я создал всё это. Это место. Эти люди. Это Свет Евы. Это мой способ распространения Евангелия Седьмого Моря, попытки заставить наш народ понять, что мы не одиноки. Что нам солгали и что среди нас скрываются боги.