Страница 56 из 57
Все настороженно молчали. Варвара Степановна продолжила:
— Начнем тогда с меня. Евгений Алексеевич был так любезен, что пригласил нашу семью провести с ним Рождество. А заодно сопроводить племянницу. Сам он, по причине разыгравшейся подагры, приехать за Сашенькой не мог. Причины убить его у меня не было. Вы можете меня обвинить в краже кольца — это все-таки бесценный предмет. Но тут могу только поклясться здоровьем моих троих детей, что я не брала кольцо. Однако я знаю, что одному из присутствующих точно известно, что произошло в коллекционной комнате.
— И кому же это, позвольте спросить?! — с иронией воскликнул Петр Михайлович.
— Думаю, это скоро станет известно. Я сейчас задам вопрос, который может показаться неприличным. Евгений Алексеевич был убит предположительно поздним вечером или ранней ночью. Нам всем придется ответить на вопрос, где мы были и что делали в это время. И кто последним разговаривал с ним. — Она вздохнула. — И я опять начну с себя. Горничную я не звала, переоделась сама. Прежде чем лечь спать, читала. Потом уснула, меня разбудил крик девицы, которая нашла хозяина мертвым. Так что возможность выйти из комнаты, лишить жизни гостеприимного хозяина и вернуться незамеченной у меня была. А у вас, господа?
Она внимательно оглядела присутствующих. Шумно вздохнув, господин Потапов буркнул:
— И у меня была такая возможность. Я разволновался из-за этой кражи и нелепого обвинения. Потому долго не мог уснуть. Потребовал у Прошки-лакея лесных орехов и рюмку настойки на тополиных почках. Лег спать. Утром меня разбудил Прохор. Но надо ли упоминать, что я Евгения не убивал.
— Как вы думаете, сможет ли урядник найти причину, по которой вы могли бы… — Варвара Степановна замолчала, подбирая слово.
— Нет. Не было у меня причины. — Голос Владимира Сергеевича был тверд. — Насколько я понимаю, причина была только у шурина покойного, его племянницы и у господина Хольцмана.
Два возгласа раздались почти одновременно:
— Что за чушь?!
— Неправда!
Немец неприязненно посмотрел на Владимира Сергеевича и произнес:
— Я живу во флигеле. Он стоит отдельно от дома. А дом на ночь запирается. Чтобы войти, мне пришлось бы разбудить слуг. Причины и возможности убить Евгения Алексеевича у меня не было, так что ваши обвинения безосновательны.
Варвара Степановна повернулась к Сашеньке:
— Дитя мое, вы ведь хотели самостоятельно распоряжаться своей судьбой, верно? Ваш дядюшка как опекун планировал ваш брак с господином Соловьевым. А вас эта партия не очень радовала, верно?
Сашенька покраснела так сильно, что даже ушки порозовели:
— Не радовала. Но если вы, сударыня, изволите меня обвинять…
— Конечно, нет. Мы только обсуждаем все возможности. Видите ли, у вас, Сашенька, возможности не было. Дядюшка велел Аксинье ночевать у вас в комнате. И она ночевала, не так ли?
Девушка молча кивнула.
— Управляющий опросил слуг, — промолвила Варвара Степановна. — Прохор сказал, что Петра Михайловича хозяин повелел запереть. Чтобы не безобразничал. Лакей открыл дверь только утром.
Господин Потапов сердито насупился:
— Так кого же вы обвиняете? Меня?
— Ах, это невозможно выносить! Вы все меня не слушаете! — воскликнула его жена. — Надо просто найти кольцо. У кого кольцо, тот и убийца! Может, это слуги его убили. Тот же Прохор! Да мало ли народу в доме?
Варвара Степановна кивнула:
— Совершенно верно. Видите ли, я поговорила с управляющим. Афанасий Ерофеич сказал, что ночуют слуги кучно, каждый на виду. Никто не отлучался. А сам Афанасий, похоже, видел барина своего последним. Но убивать человека, от которого зависят его собственная жизнь и благополучие, ему нет никакого смысла. — Она вздохнула и продолжила: — Среди нас есть еще один человек, у которого была причина и возможность убить хозяина дома. Это вы.
Она повернулась к Наталье Андреевне. Тонкие пальцы госпожи Потаповой судорожно смяли кружево шали.
— Вы помешались, сударыня?! — взревел ее муж. — Что за проклятое место? То в краже обвиняют, то в убийстве. Не было у моей жены причин убивать Евгения!
— А вот здесь вы ошибаетесь. Вы же сами, увидев кольцо, подозвали ее. Не потому ли, что именно батюшку вашей жены несправедливо обвинили в пособничестве ворам? И не потому ли, что из-за этой кражи жизнь всей семьи провалилась в ад светского остракизма? И московской красавице пришлось выйти замуж за вас, хотя ей прочили прекрасную партию.
Наступившая тишина показалась зловещей. Через мгновение господин Потапов встал так резко, что стул его с грохотом отлетел. Он подошел к Варваре Степановне, навис над ней и, понизив голос, произнес:
— Вы склочная и глупая гусыня! Моя жена никого не убивала. Если желаете знать, то это я его убил! Посмотрим, что вы сможете со мной сделать. Вам ведь еще домой добираться, да с дочками. — Он недобро усмехнулся.
— Остановись, Володя! Что ты говоришь?! — Голос Натальи Андреевны прерывался. — Это не ты! Ты уже спал, когда…
Она разрыдалась. Сашенька вскочила и кинулась к ней, пытаясь успокоить. Сердито бросила Варваре Степановне:
— Сударыня, вы, право, с этими обвинениями всех уже замучили.
Теперь на дотошную гостью все собравшиеся смотрели весьма недобро. Машенька поднялась и подошла к матери, молча встав за ее стулом.
Варвара Степановна старалась сохранять спокойствие. Это давалось непросто — все-таки она не привыкла, чтобы в приличном обществе ее называли гусыней. Но угроза дочерям разозлила ее. Она решила, что деликатность более неуместна, и обратилась к госпоже Потаповой:
— Я вижу, вы не переоделись к ужину, значит, запасного вечернего платья у вас нет. Было бы уместнее выйти в том же платье, что и в первый вечер. Но, вероятно, с ним что-то случилось. Может, оно испачкано в крови?
Наталья Андреевна побледнела и прижала ладони к груди. Голос ее дрожал, она боялась смотреть на мужа:
— Евгений Алексеевич явно насмехался надо мной с этим кольцом. Я возненавидела его за постоянные глупые шутки, за глумление над бедой моей семьи. — Опустив голову, она шепотом закончила: — За его недостойное поведение.
Бросив быстрый взгляд на побагровевшего мужа, она помотала головой:
— Мне под дверь подсунули записку, что Евгений Алексеевич просит меня поговорить с ним и ждет в своем кабинете. Я подумала, что он хочет извиниться, решила попросить его не шутить более так жестоко. — Она всхлипнула. — Но когда я пришла, он был…
Она закрыла лицо руками и зарыдала.
— Но когда вы пришли, он был уже мертв, — закончила Варвара Степановна.
— Откуда вы знаете? — Наталья Андреевна подняла заплаканное лицо.
— Вы испачкали только подол, в то время как у убийцы кровь должна была бы остаться на рукавах и, возможно, на лифе платья. — В ответ на озадаченный взгляд молодой женщины Варвара Степановна пожала плечами. — По моей просьбе горничные и лакеи проверили одежду, пока мы все были на завтраке. Но ни у кого, кроме вас, на одежде не было найдено следов крови. Она была лишь на подоле и туфлях, как будто вы прошли по луже.
Все молчали, глядя на Варвару Степановну. Наконец шурин покойного задал вопрос, который волновал всех:
— Так кто же тогда убил Евгения?
Варвара Степановна вздохнула, бросила печальный взгляд на Сашеньку, будто заранее извиняясь за сказанное, и произнесла, обращаясь ко всем: