Страница 70 из 77
— Хочешь, я тоже тебя разрисую? — предложил Максим, кивнув на цветное месиво у бара.
— Уж лучше я тебя, я хоть рисовать умею!
— Нет, я пас.
Наташа улыбнулась, вспомнив, как он рисовал Кате домик, цветочек, кораблик, солнышко… «А это пена от волны!» — предупредил папа и испортил рисунок жуткими каракулями…
Пропустив оплаченный обед в ресторане, они решили перекусить прямо тут, в баре. Меню тут было скромное — несколько видов бутербродов и чуток салатиков. Заняли один из столиков, и Макс уточнил, что взять к сандвичу попить.
— Может, пивка? — намекнула она робко.
— Да я не очень пиво люблю.
— А я очень.
— Может, вина? Тут классное вино, это же Италия! Напиток богов, все-таки.
— Макс, я и так все время вино пью. А я цвет зубов берегу, я же тебе говорила.
— Ой, правда, говорила, — мужчина удивленно уставился на жену. — А зачем же ты соглашалась на вино столько раз? Я забыл про зубы, мы могли бы белое вместо красного покупать…
Наташа пожала плечами.
Через пару минут он поставил на столик пару бокалов ледяного пива и сел напротив нее.
— Сандвичи с тунцом скоро будут.
Чокнулись пивом, выпили «за отдых» — на свежем воздухе, прямо возле моря; вокруг — разукрашенные тела, голые и в купальниках, Наташа уже привыкла и не смущалась. Хотя моментами возникало ощущение, что она попала в порно-фильм.
Когда бармен вынес им две тарелки с бутербродами, Наташа чуть не ахнула вслух — она на шведском столе за ужином и то меньше еды набирает! На широкой плоской тарелке, занимающий ее почти всю, лежал огромный толстый сандвич с выпирающими листьями салата, и по краю — гора картошки-фри, овощей и оливок. Кроме тарелок им поставили еще несколько баночек с соусами.
— Признаться, я поражен твоими размерами, дружок, — сказал Максим пышному бутерброду, держа его обеими руками и пытаясь вместить в рот уголок.
— А ты и картошку заказывал? Ты же знаешь, я столько не съем.
Он отрицательно покачал головой.
Да, на шведском столе в ресторане тоже царило буйство еды, видимо, это одна из характерных черт этого отеля. Причем, все было вкусно, как на подбор!
В чем заключался конкурс, не понятно, потому что все разрисовали себя и потом до позднего вечера ходили разукрашенные по всему парку отеля. Победителя никто не выбирал.
11 день.
Проснувшись и сладко потянувшись, толкнула Макса в спину:
— Где мой обещанный куннилингус?
— Ну ты изверг! — пробурчал тот, перевернувшись на живот и зарывшись лицом в подушку. Протянув руку и нащупав на тумбочке сотовый, глянул время одним глазом. Полдесятого. — Дай мне хоть пару минут проснуться!
Лежа на боку и подперев голову кулачком, Наташа любовалась сонным растрепанным мужем. Нежно гладила его по спине, спускаясь до бледной (невзирая на нудистские нравы) попы и снова возвращаясь тонкими пальчиками к плечам.
— Нет, не хочу просыпаться, — бормотал он довольно.
Она и не торопила, разве только в шутку. Не могла припомнить, испытывала ли она раньше такое удовольствие, трогая его тело. Раньше его тело выглядело проще… Он повернул к ней голову:
— Я хочу попробовать на тебе кое-что…
Ага, проснулся, значит, и притворяется!
— Попробуй, — согласилась Наташа с улыбкой.
— Не хочешь узнать, что именно? — удивился мужчина.
— Я и так узнаю! Или ты втайне от меня хочешь попробовать? — стебалась девчонка.
Он лениво сел в кровати, размял руки и шею. Был доволен: она просто согласилась, не дрогнув и не выясняя подробностей. Это означало определенную ступень его рейтинга как любовника.
— Пойду, приведу себя в порядок, — предупредил он, отправляясь в ванную. — Я быстро.
Наташе тоже ужасно хотелось почистить зубы, но ее силы воли не хватило, чтобы прервать это блаженное состояние будничными процедурами. Не хотелось даже включать телевизор — все было просто идеально: через приоткрытую балконную дверь свежий утренний ветер вносил в комнату жизнь с ароматом цветов; отель еще не проснулся, и было тихо, и казалось, что в мире нет никого, кроме них.
Вернувшись в комнату и проходя мимо тарелки с фруктами, которые они набрали себе про запас вчера за ужином в ресторане, Максим захватил девчонке яблоко. Сел к ней на кровать и рассказал:
— Меня этому научила одна старая лесбиянка.
Наташа чуть не поперхнулась только что откушенным яблоком. Удивленно приподняла одну бровь и с ехидцей уставилась на любимого. Ну-ну! Он терпеливо ждал, пока она прожует, и объяснял:
— Это будут непривычные действия, но ты не пугайся, доверься мне.
— Старая лесбиянка? — хмыкнула девушка.
— Ну, может, не совсем старая, лет пятидесяти, — улыбнулся Макс. — Мы разговорились в клубе, она попросила меня снять им с подружкой домашнее порно, я согласился…
На Наташином лице еле умещалась задорная улыбка.
— Ты снимал на видео секс двух пятидесятилетних лесбиянок? — фыркнула она.
— Нет, подружке было двадцать пять, от силы.
— О-о… — Наташа посерьезнела. — Это за то короткое время, что ты был свободен от меня?
Он кивнул. Наташа с пониманием покачала головой. Он говорил, что в эти несколько месяцев вел сильно разгульный образ интимной жизни, но Наташе не приходило в голову представить, что это означает.
— Давай, я готова, — Наташа отложила остаток яблока на тумбочку, ей не терпелось узнать, чему же такому особенному научила его опытная лесбиянка. — Что от меня требуется?
— Просто расслабиться. Ложись на спину. И ноги раздвинь пошире, каким бы вульгарным тебе это ни казалось!
Он потянулся за флаконом массажного масла на тумбочке, смазал руки и поле будущей деятельности. Здесь для гостей отеля по умолчанию были предоставлены массажное масло, смазка для анального и традиционного секса и еще какая-то непонятная жидкость — едва заселившись сюда, они в первую очередь изучили интересные флаконы.
— А почему не смазку взял? — деловито интересовалась девчонка.
— Наташ, когда я прошу «доверься мне», что ты под этим понимаешь? — уточнил Макс.
— Что я должна расслабиться и получать удовольствие, — ответила она послушно.
— Это означает, что я знаю, что делаю и зачем. А все вопросы — потом.
— Ясно.
Он нежно гладил ее между ног скользкими пальцами обеих рук, как равнодушный доктор, который делает массаж в узкоспецифической области, и Наташа на удивление не чувствовала дискомфорта от такого «неправильного» секса «только руками»; от того, что предоставила ему широкий доступ; от того, что в комнате светло, в конце концов…
— Ты мне все разрешишь? — спросил он заранее.
Она кивнула. Он каждый раз так спрашивал о любых анальных ласках — она вправе решать, готова ли она к этому именно сейчас.
— Я буду только пальцами, не волнуйся.
— Можешь чем хочешь, я уже давно ни в чем тебе не отказываю, — улыбнулась она.
— Так уж давно? — возразил он с ответной улыбкой.
Было чутко-приятно — без малейшего нажима, не отрывая рук и не останавливаясь ни на секунду, он медленно и уверенно гладил ее половые органы, то и дело поглядывая ей в лицо.
— Закрой глаза, — посоветовал он, — а то тебя будет сбивать с толку то, что я на тебя смотрю.
«Мне все равно», — ответила она мысленно. Было лень сказать что-то вслух — этот ласковый, утонченный массаж так расслаблял… Это было долго и томительно. Она открывала глаза, когда действия его скользких рук становились непонятны ее логике, и снова закрывала их, убеждаясь, что он знает, что делает. Все эти нежные натягивания, растягивания и оттягивания приводили ее в полнейшую растерянность; ей казалось, что она впервые занимается сексом, и ничего об этом деле не знает. Он постепенно проникал все глубже, и Наташа поняла, что ему просто необходимо смотреть на ее реакцию, чтобы не торопить события: не для своего удовольствия, а для ее! Он долго не давал ей достичь полного удовлетворения, но она этого не замечала — все было так трепетно, ощущения так долго зависали на предпоследней ноте, что казалось, это — норма.