Страница 26 из 62
Глава 8
Мы переместились в коридор перед входом в научный отдел. Несмотря на чрезвычайную ситуацию, здесь было слишком тихо, особенно после суеты на площадке перед отелем. Я открыл дверь, сразу же направляясь к кабинету Медведевой. Сейчас она должна была находиться на рабочем месте, как, собственно, и все сотрудники Службы Безопасности, включая уборщиков. Рома с Эдом от меня не отставали, и я чувствовал, что с каждым шагом завожусь всё больше.
— Да как вообще произошло, что этот псих оказался в здании СБ, окружённом такой мощной защитой, охраной из живых людей и ещё невесть чем? — не выдержал я и, резко развернувшись, посмотрел на Эдуарда.
— Он не представляет непосредственной угрозы, — ровно ответил Великий Князь. — И вряд ли что-то может сделать, что повлекло бы к необратимым последствиям внутри этого здания. Поэтому для нас он физически неопасен.
— За исключением того, что сейчас Зимин в курсе проводящегося расследования. Но, разумеется, ты прав, физически он не представляет никакой угрозы, — прошипел я, чуть ли не пинком открывая дверь в кабинет начальника научного отдела. Лана вздрогнула, отрывая взгляд от зависшей перед ней какой-то замысловатой молекулы, спроецированной в воздухе при помощи одного из новых изобретений моих умников. Артефакт проекции, как-то так они его назвали.
— Дмитрий Александрович, что-то случилось? — Медведева встала со своего места, глядя на меня обеспокоенным взглядом. Немного подумав, она отключила артефакт, чтобы эта крутящаяся в воздухе молекула никого не отвлекала.
— Где он? — резко спросил я, разглядывая растерявшуюся девушку.
— Кто? — всё же решила уточнить она.
— Зимин, или как там он сейчас зовётся! Вирусолог и гражданин Фландрии. И мне кажется, вы забыли, что лица, имеющие двойное гражданство, могут пройти через пропускной пункт охраны только с разрешения начальника СБ! — говоря, я продолжал идти к столу, останавливаясь к нему практически вплотную.
— Эм, в случае отсутствия начальника СБ и его заместителя в период чрезвычайной ситуации начальники отделов могут лично принимать подобные решения после стандартной проверки, — нахмурилась она, явно не понимая, что происходит и в чём именно она провинилась. — Все процедуры были соблюдены, проверку безопасности на посту охраны он прошёл. А в чём, собственно говоря, проблема? Он лучший специалист в этой области, и мы имеем право приглашать внештатных сотрудников для консультаций.
— Она права, — произнёс Эдуард. — У нас на него ничего не было, кроме провального тестирования у Рерих. Просто стечение обстоятельств.
— Как и присутствие Ванды в отеле. Ну что можно сказать, он явно добился того, чего хотел, и теперь работает в СБ, водя всех за нос, — холодно констатировал Рома. — Лана, где он?
— В основном защищённом боксе. Зимин работает вместе с нашей командой над выделением активных антител из проб крови Орлова и ваших, Роман Георгиевич. Это вообще была его идея — использовать вашу кровь в качестве катализатора и стабилизатора, — поспешно ответила она, выходя из-за стола. — Может, вы объясните, что происходит?
— Потом, — махнул я рукой, выходя из кабинета следом за сорвавшимся с места Гараниным. Мы смогли его догнать только у герметичных дверей закрытого бокса, когда он затормозил перед идентификатором, сканирующим радужку.
— И куда ты так торопишься? — спросил я, заходя внутрь бокса после того, как программа смогла всё-таки распознать Гаранина и открыла двери. Он ничего не ответил, пропуская меня вперёд.
Это помещение научного отдела отличалось от остальных. Как минимум тем, что оно было стационарно разграничено на прозрачные боксы толстыми стеклянными перегородками. В одном из таких комнатушек работало несколько человек в защитных костюмах, но с модифицированными масками, избавленными от этих устрашающих клювов, которые наверняка мешали им, потому и стали невостребованными. Когда мы зашли, работа резко остановилась, и головы всех находящихся здесь учёных повернулись в нашу сторону.
Среди них я сразу же узнал Зимина по фотографии из его личного дела. Он быстро потерял к нам интерес и первым вновь склонился над микроскопом, что-то поясняя молодой сотруднице, стоявшей рядом с ним. Он выглядел совершенно обычным учёным: сосредоточенным, увлечённым, можно сказать, вдохновлённым.
— Роман Георгиевич, — к нам подошёл Сергей Ковров, наш вирусолог, сразу же обращаясь к моему заму. — Рад, что вы в порядке. Ваши пробы уже дали поразительные результаты. Иммунный ответ просто феноменальный. Используя комбинацию сыворотки на основе антител Орлова и каталитических свойств вашей крови, мы можем создать прототип лечебного комплекса уже через несколько часов. Благодаря Елисею Марковичу, согласившемуся помочь нам в такое непростое время.
— Да, разумеется, благодаря Елисею Марковичу, — поморщился Рома, пристально разглядывая подошедшего к нам учёного. Он не выглядел удивлённым и испуганным. Скорее заинтересованным нашим появлением.
— Хочу напомнить вам, что находиться здесь без защитного костюма не рекомендуется, — на этот раз Ковров подошёл ко мне, но я только отмахнулся от него.
Подойдя к центральному столу, где в специальных охлаждаемых контейнерах стояли ряды пробирок и несколько шприцов, заполненных мутноватой жидкостью, я принялся рассматривать их, стараясь понять, где что налито. Все контейнеры находились в периметре, огороженном защитным артефактом, а мигающая красная подсветка указывала на то, что это какой-то опасный материал.
— Это что? — прекратив пытаться прочитать, что наклеено на пробирках, я задал вопрос Коврову, стараясь при этом не смотреть на Зимина.
— Это патоген, с которым мы работаем, — сразу же ответил вирусолог, начиная нервничать, явственно ощущая сгущающуюся атмосферу. — Мы смогли выделить и стабилизировать вирус из проб воздуха отеля и тканей первой жертвы. Работаем в трёх направлениях: анализ мутаций, поиск уязвимостей и создание лечебной сыворотки, и впоследствии вакцины.
— Значит, вакцины пока не существует? — уточнил я, переводя наконец взгляд на Зимина.
— Нет, без изучения уникальных образцов и понимания истинной сути иммунного ответа Романа Георгиевича к вирусу с такой изменчивостью вакцину создать просто невозможно, — закончил за него Зимин, вступая в разговор. — В этих шприцах и пробирках, которые вас так интересуют, содержится вирус в концентрации, примерно эквивалентной той, что поразила отель «Северное Сияние».
Я отключил силовое поле защитного артефакта и взял один из шприцов в руку. Даже удивительно, как всего несколько миллилитров жидкости может привести к смерти тысяч людей, если пустить всё на самотёк.
— Вы хотите сказать, что концентрация вируса напрямую влияет на скорость развития симптомов? — спросил я, не отрывая взгляда от шприца в своей руке. — Раньше подобного в отчётах центра по контролю заболеваний я не видел.
— Зависимость прямей некуда, — с неподдельным азартом подтвердил Зимин. — Предыдущие штаммы давали инкубационный период до часа, и развитие симптомов не зависело от вирусной нагрузки. Этот штамм уникален. Чем выше начальная вирусная нагрузка, тем быстрее идёт разрушение. При прямом контакте с концентрированным аэрозолем, как у бедняги Орлова, счёт идёт на минуты. Это совершенно новая, агрессивная форма, — он подался вперёд, не сводя взгляда со шприца, произнося каждое слово с неподдельной гордостью.
Как бы я ни старался, но не смог уловить ни нотки сожаления или раскаяния. Я пристально посмотрел на Зимина и поймал взгляд голубых глаз, в которых не было ни капли безумия.