Как приручить холостяка

– Ммм, – вздыхаю. – А можно как-то по настроению? Тебе не кажется, что так полезнее для организма?

– Нет, ну если тебе удобнее в другое время, то, как скажешь. – пожимает Лена плечами, закрывает помаду и разворачивается ко мне. – Я понимаю, что с постоянными дежурствами и раз в неделю – везение. Я не настаиваю.

– Зато я настаиваю, – подхватываю ее под бедра и прижимаю к стене, а она лишь перепуганно пищит мне в губы, но быстро перестает сопротивляться, обмякая и позволяя мне делать с собой все, что вздумается.

Выходим из кабинета уединения взлохмаченные, красные и с лихорадочно блестящими глазами. Тяну Лену к выходу, потому что у меня уже кишки скручивает от голода.

– Как успехи? – слышится, когда мы проходим мимо процедурного кабинета.

– Эмм, – притормаживаю и краем глаза замечаю, как фурия покрывается фиолетовыми пятнами, прикрываю ее собой от медсестры. – Не получилось. Можно в следующий раз сдам?

– Чек сохраните только. Можете, кстати, дома собрать и привезти нам. Дома, как говорится, и стены помогают.

Ага. И диван. И душевая. И много что еще можно использовать в помощь.

– Отличный вариант, – киваю. – Так и сделаю. Всего доброго.

– Боже мой, стыдно-то как! – шепчет Лена, когда мы спускаемся по лестнице.

Закатываю глаза. Хочется пошутить, но я лишь подхватываю ее за талию и молча вывожу из клиники. Все, нахрен нам репродуктивный центр. Сами справимся.

Садимся по своим машинам.

У меня отличное настроение. Я бодр и полон сил. Кажется, поставь мне сейчас три дежурства подряд – я запросто оттарабаню и не устану. Но, я не тороплюсь на работу, я и так посвящаю ей все свое свободное время. Я хочу урвать еще немного позитивных эмоций от той, ради которой переломал себя и решился на пипец какой ответственный шаг.

Встречаемся возле ресторана.

– Вау! – смотрит Лена на яркий внутренний интерьер, где светлые стены и лаконичная мебель перемежаются со свисающими с потолка связками жгучего перца и кухонной утварью.

– Это рыбный ресторан. Я надеюсь, морепродукты ты любишь не только в роллах? Здесь офигенно кормят. – отодвигаю ей стул за столиком возле большого панорамного окна.

Когда нам приносят меню, Лена округляет глаза.

– Как-то дорого, – косится на меня.

– Знаешь, что? – усмехаюсь. – Могу себе позволить. Гулять так гулять.

– Давай я оплачу, – аккуратно предлагает она, но осекается под моим быстрым хмурым взглядом. – Ну, ты и так потратился, мне стыдно.

– Лен, ты мне самооценку не порть, – бросаю со вздохом. – А то я обижусь и буду приходить раз в неделю, по графику… Вот эти креветки просто отвал башки. И кальмар очень вкусный. Эклеры охрененные до безобразия. Берем?

– Берем, – соглашается фурия. – И кофе, пожалуйста, а то я всю ночь не спала.

– Волновалась? – вздыхаю, отдавая меню официантке.

– Да не то слово, – пожимает плечами. – Столько мыслей в голову лезло.

– Каких? – смотрю на нее с интересом.

– Всяких, – с улыбкой отзывается она и замолкает, но под моим пристальным взглядом смущенно опускает глаза и вздыхает. – И про донорство, и про беременность, и про то, что, наверное, домой придется уехать перед родами. В столице жить дорого, если нет своей квартиры. Я не местная. Или придется машину продавать, как вариант.

– Не придется, – перебиваю ее, глядя в окно на проходящих мимо людей. – Я подстрахую.

45. По-мужски

Как рыба молча открываю и закрываю рот несколько раз. Собираю разбежавшиеся мысли в кучу.

– Кирилл, ты, конечно, настоящий мужчина, но ничем мне не обязан, – выдыхаю наконец.

Добрынский будто нехотя отрывается от созерцания улицы и переводит взгляд на меня. Смотрит прямо.

– Я знаю, – кивает. – Я это делаю не потому, что обязан. А потому, что я так хочу. Ты мне лучше расскажи: пойдешь на собеседование?

– Да пойду, куда ж я денусь? – улыбаюсь. – Уговор дороже денег. Только вот мне кажется, что Паша не успокоится и надавит и на твое руководство через свои связи.

– А если я ему руку сломаю? – усмехается Кирилл так добродушно, что у меня по спине пробегают мурашки. – Две.

– Господи, Кирилл Сергеевич, у вас профдеформация! – всплеснув руками, повышаю голос.

– Не “выкай”. – хмурится он, но тут же с улыбкой принимает у официантки тарелку с креветками и ставит передо мной. – Я к тому, что если ты его боишься, то не бойся.

– Я не боюсь Пашу. Просто понимаю, что, чтобы выносить беременность без нервов, лучше устроиться куда-нибудь не в сферу здравоохранения.

– Или сломать ему руку, – усмехается Добрынский снова, а я закатываю глаза. – Пробуй.

Отвлекаемся на обсуждение блюд.

Кормят в этом ресторане и правда волшебно, но куда более яркое послевкусие оставляют слова Кирилла. Несмотря на то, что звучит это все грубо, именно эта мужская грубоватая забота дарит мне реальную уверенность, что все будет хорошо, ведь Кирилл не из тех мужчин, кто бросает слова на ветер.

И я понимаю, что он сломает Паше и одну, и две руки при необходимости. Ради моего спокойствия. И пусть это и не очень правильно, я все равно испытываю невероятное облегчение и удовольствие от того, что у меня внезапно появился такой защитник.

– Знаешь, что? – хмыкает Добрынский, своровав у меня из тарелки креветку и глянув на часы. – У меня совещание через час. Сегодня точно будет не до собеседования. Но ты мне документы свои дай, я как раз занесу их в отдел кадров, пусть посмотрят, что могут предложить. А завтра уже тогда спокойно приедешь с утра.

– Хорошо, – соглашаюсь и открываю сумку, выуживаю из нее папку со всеми документами. – А… ты вечером чем занимаешься?

– А что такое? – хитро щурится Кирилл, принимая у меня из рук документы. – Нужен контрольный?

– Да я не про это, – смущенно хмыкаю. – У меня овуляция через неделю, вряд ли сейчас что-то получится. Просто хотела пригласить тебя на ужин. А то все ты меня кормишь.

– Ааа, – улыбается он. – Ну, если на домашний, собственноручно приготовленный, то я готов даже пораньше с работы сбежать.

Вообще, я, конечно, больше карьеристка, чем хозяйка, но несколько коронных блюд и у меня в загашнике имеется.

– Собственноручно, – киваю. – Специально для тебя.

– Ты потише со всякими пошлыми фразочками, – усмехается Кирилл, откидываясь на стуле и глядя на меня так, будто я ему сказала, что я без трусиков. – Мы же в общественном месте. А у меня уже фантазии всякие-разные… про пельмени домашние… борщ.

Смеюсь и допиваю свой кофе. Кирилл расплачивается, и мы выходим на улицу. Останавливаемся возле машин.

– Ну, пока? – бросаю на Добрынского быстрый взгляд и замираю в ожидании. Поцелует или нет?

– До вечера, – подмигивает он и, немного помедлив, наклоняется и обжигает мою щеку быстрым поцелуем. Придержав Кирилла за воротник, сама подставляюсь под его губы.

Невинный поцелуй тут же перерастает в куда более страстный и глубокий. Не можем остановиться, будто начался пубертат у обоих.

– Хорошо, что я на машине, – вздыхает Добрынский, отстраняясь.

– Почему? – усмехаюсь.

– В метро со стояком не удобно, – подмигивает он и запрыгивает в свой внедорожник. – Если что-то в магазине нужно купить, напиши, я заеду.

– Хорошо, – соглашаюсь и тоже сажусь в машину.

Завожу двигатель и закрываю глаза. Что происходит? Мы так разговариваем, будто уже встречаемся. Но, это не пугает меня. Наоборот, хочется приготовить и пельмени, и борщ, и впечатлить Кирилла до глубины души.

Заезжаю в магазин, покупаю необходимые продукты. Еще решаю сделать пирогов, чтобы точно попасть в самое сердце. Тащу от стоянки два больших пакета из магазина. Я немного отвыкла закупаться такими объемами, поэтому не рассчитала силы и ручки больно впиваются в ладони.