Как приручить холостяка

Голова кружится от такого напора. Таю и млею в его руках и умные мысли вмиг куда-то улетучиваются. А ведь я планировала серьезный разговор! Встряхнув головой, пытаюсь собраться.

Молча наблюдаю, как Добрынский быстро поворачивает ключ в замке и несет меня к дивану. Буквально падает на него, отчего тот жалобно скрипит. Я оказываюсь сидящей сверху на вздыбленной ширинке и начинаю остро осознавать, что, если я сейчас не остановлюсь, то реально все будет. А я… не готова.

— Кирилл Сергеевич, у меня месячные, — испуганно выдыхаю, и мужчина замирает. Наблюдаю, как его мутный от возбуждения взгляд медленно фокусируется на моих губах, а потом проясняется.

— Подожди, так ты не за сексом ко мне пришла? — не понимающе усмехается он. — Тогда в каком смысле “донором спермы”?

— В прямом, — глубоко втягиваю носом воздух и перевожу дыхание. — Мне нужен донор спермы. Я хочу, чтобы им стали вы.

— Так, — рыкает Кирилл Сергеевич и убирает руки с моих бедер. Я вижу, что он растерян. — Слезай.

Вздохнув, слезаю с него и, одернув юбку, поправляю растрепавшиеся волосы. Мужчина тоже встает и пристально смотрит на меня. Стою, замерев, как солдат перед генералом. Неотвратимо краснею под тяжелым взглядом.

— Кирилл Сергеевич, — стучат в дверь неожиданно.

— Я занят! — рявкает он внезапно так зло, что я подпрыгиваю, сжимаясь.

Мужчина тут же придерживает меня за плечи со вздохом.

— Лен, я что-то не понимаю ничего, — хмурит брови он, но явно старается, чтобы его голос звучал спокойно. — Ты баба красивая. На кой хрен тебе рожать без мужика?

— Мне сорок почти, — усмехаюсь.

— Ну, время-то еще есть. И в пятьдесят рожают.

— Некогда уже ждать. Я не хочу в пятьдесят рожать. — поджимаю губы. — Это у вас, мужчин, запас здоровья, а я согласна с врачами, что рожать нужно в молодости.

— Ну не от первого же встречного! — стонет Кирилл Сергеевич в ладони и потирает лицо.

— Вы не первый встречный, — качаю головой. — Тем более, я вам предлагаю не просто перепихнуться, а пройти обследование в клинике. Вам — чек-ап и оплата за биоматериал. Мне — ребенок.

— То есть, ты мне еще и денег заплатишь? — усмехается Добрынский. Киваю. — Нет.

31. Жадина

— А естественным путем вы согласны, да? — мысленно прикидываю риски.

Вообще, я не просто так интересовалась у Добрынского его психическим здоровьем. Промелькнула у меня такая шальная мысль еще вчера: переспать и залететь. Но, все же совесть не позволила так поступить с хорошим человеком.

— Нет.

— Кирилл Сергеевич, — делаю несчастные глаза, не ожидав отказа. — Мы составим договор, для вас это не будет иметь никаких последствий.

Мужчина закатывает глаза и уходит к столу. Резкими движениями распечатывает коньяк, срывая с горлышка сургуч, и плескает себе в кружку вместо кофе. Выпивает залпом, делая большой глоток. Даже не морщится.

— Елена, блин, Александровна, — выдыхает с каким-то бешенством в голосе. — Я думал, это просто подкат красивый! Я не смогу спокойно жить и знать, что у меня есть ребенок.

— Почему? — обиженно смотрю на него. — Я же не маргиналка какая-то.

— Да при чем тут маргиналка?! — Кирилл Сергеевич громко припечатывает чашку обратно к столешнице. — Вот я буду жить и знать, что у тебя от меня ребенок. Пусть по договору не мой, но фактически – мой. И что?

— И все. — пожимаю плечами. — Ну, есть и есть. Как-то же живут люди после развода.

— Нет, — отрезает резко он снова. — Для таких целей есть банк спермы.

— Ну,.. мы можем рассмотреть возможность встреч с ребенком. — иду на уступки, хотя изначально не планировала ничего подобного. — Я была в клинике, мне там никто не понравился.

— Нет, Лена. Я так не могу. Если у меня появится ребенок, то я хочу его воспитывать. А женитьбу я пока не рассматриваю. Ты, замужество, я так понимаю, тоже. — вздыхает Кирилл Сергеевич. — Извини, мне нужно работать. Если хочешь кофе с тортом — ешь, а я пойду.

— Кирилл Сергеевич, — зову его, когда он быстро проходит мимо меня и открывает ключом дверь.

Заведующий молча качает головой и выходит в коридор.

Всхлипываю и обессиленно сажусь на диван. Хочется разрыдаться в голос. Ну, серьезно, что в этом такого? Многие мужчины суют свои достоинства налево и направо, не задумываясь о последствиях, а этот… посмотрите, какие мы нежные! И что делать теперь?

Шмыгнув носом, вытираю его и встаю. Ну, уж точно не унижаться, наматывая сопли на кулак и умоляя на коленях. Но так обидно! Все планы рухнули в один миг. Неужели придется соглашаться на “фаворита” с несколькими сотнями детей? Не хочу!

Надеваю куртку. Покосившись на коньяк и откупорив крышку, наливаю себе в кружку на четверть, пью с горя до дна. Горло обжигает огнем. Кашляю в кулак и с силой втягиваю носом воздух.

Смахнув злые слезы, достаю из кошелька пару тысячных купюр и кладу на стол, а коньяк забираю с собой. Пусть купит себе новый. А мне сейчас хочется просто отключить голову и я надеюсь, что крепкий алкоголь поможет мне заглушить рвущиеся наружу эмоции.

Буквально спустя пару секунд чувствую, как молниеносно меня накрывает. Стараясь не шуметь и держаться ровно, быстро иду по коридору в сторону выхода. Господи, не опозориться бы!.. Сто лет не пила ничего крепкого, даже забыла уже, что так быстро пьянеть могу.

— Вы дождались Кирилла Сергеевича-то? — доносится мне громкий голос в спину. Приходится остановиться и обернуться к уже знакомой женщине. — А то вон он, в процедурной.

— Спасибо, я уже ухожу, — натягиваю улыбку, пряча за спину сумку, из которой торчит горлышко бутылки — высокая, не влезла до конца.

— Ну, заходите, если что, в гости. — улыбается медсестра в ответ.

— Да вряд ли. — вздыхаю и чувствую, что уже заплетается язык. — Всего доброго.

— Елена Александровна, — раздается со спины бас Добрынского. Резко разворачиваюсь к нему и меня ведет в сторону. — Ты что, торт коньяком запивала, что ли? — ловит он меня за руку, а потом смотрит на медсестру. — Мария, иди забинтуй пациента, пожалуйста.

Женщина быстро испаряется.

— Не ваше дело, — вырываю руку из его пальцев, отшатываясь. — Всю жизнь мне испортили.

— Я? — из груди Кирилла Сергеевича вырывается ехидный смешок.

— Вы. — с вызовом смотрю на него и снова шмыгаю носом. — Жадина-говядина!

— Ты что, реально пьяная? — хмурится заведующий. — Подожди тут, я тебя домой отвезу, только куртку накину.

Послушно стою и смотрю, как он уходит, а когда его фигура скрывается за поворотом, быстро выхожу на улицу.

32. Подруга по несчастью

— Только бы не упасть, — причитаю, цепляясь за перила и почти сбегая по скользкой лестнице.

Оглядываюсь и ныряю в противоположную от выезда сторону, там темнее. Трусцой бегу за поворот, петляю между зданий. Чудом не заваливаюсь нигде. Нога даже не болит под действием градусов.

В сумке звонит телефон, да так громко в тишине, что, кажется, вся округа слышит. Быстро осматриваюсь: рядом какое-то трехэтажное здание с лавочкой возле входа. Быстрее иду туда и приземляюсь на холодную деревяшку. Выковыриваю из сумки вновь разрывающийся телефон.

Звонит Кирилл Сергеевич, конечно же. Кому я еще кроме него нужна? И никому-то я не нужна!

Хочу сбросить, но случайно принимаю звонок.

— Ёптвоюмать, Лена! — слышится из динамика так громко, будто он рядом.

— Прек-кратите орать, — икаю от неожиданности. — Я взрослая, самодостаточная женщина. Без вас разберусь.

— Ты — дура пьяная! — рычит он в ответ. — Где ты?

— Сам ты дурак! — выдыхаю и сбрасываю звонок.

Снова звонит. Сбрасываю.