Как приручить холостяка

Елена Александровна закатывает глаза и со вздохом снимает с шеи свое ожерелье.

– Так лучше? – смотрит на меня, бросая его в сумочку.

– Ммм… гармоничнее. – киваю, и мы выходим из кафе.

На подходе к кинотеатру моя спутница внезапно оступается и неловко вскидывает руки. Успеваю подхватить ее за талию, но она стонет сквозь плотно сомкнутые губы и, зажмурившись, резко наклоняется вниз, хватаясь за голеностоп.

Раздается неожиданный хруст.

Вмиг забыв о боли в ноге, Елена Александровна испуганно ахает и выпрямляется, пряча руки за спину.

Растерянно смотрю на её акробатические выкрутасы.

– Боже, – выдыхает фурия, глядя на меня ошарашенно.

– Что такое? – хмурюсь. – Защемило где?

– Хуже, – стонет она, прикрывая глаза.

– Да что случилось-то?! – повышаю голос, аккуратно придерживая за плечи и заглядывая за спину.

– Не смотрите! – взвизгивает Елена Александровна так, что я едва не вздрагиваю от неожиданности.

– Похоже, скорую надо, – достаю телефон.

– Нет! – хватает она меня за руку, второй все ещё прикрывая себя сзади.

Замираю, серьезно глядя на ее лицо, покрывающееся красными пятнами. Озаряет догадкой.

– Протекла, что ли? – вздыхаю, стараясь сдержать усмешку.

– Да нет же, – прячет она взгляд, но все же обречённо поднимает его на меня снова. – Кажется, шов на платье разошелся.

– Да блин, Лена, – закатываю глаза и, насильно придерживая ее, несмотря на возмущения, отвожу ее руку в сторону.

Подол треснул по разрезу сантиметров на двадцать и, если бы не поехавшая от натяжения ткань, выглядел бы достаточно игриво.

– Ничего страшного, – вздыхаю. – Для кино самое то. Сидеть удобнее будет.

– Издеваетесь? – обиженно щурится фурия.

– Подбадриваю, – усмехаюсь и стягиваю с себя водолазку, оставаясь в футболке. – Меня больше волнует твоя нога. Довыпендривалась, катастрофа?

– Ну а что мне, в ресторан в кроссовках нужно было идти? – виновато оправдывается она, глядя на то, как я завязываю ей водолазку на талии.

– В валенках, – вздыхаю и подхватываю Елену Александровну на руки.

– Да я дойду, – смущённо шепчет она, касаясь дыханием моей щеки.

Приятно.

– Да нет уж, лучше я сам, – весело смотрю на неё. – С твоими-то талантами. Похоже, мы с тобой не акт поедем составлять, а больничный продлевать, да?

– Мне нужно было его ещё в пятницу сдать, – оправдывается она. – Завтра – край. Хоть померла, хоть на больничном.

– Система, – понимающе вздыхаю и усаживаю Елену Александровну на свободный мягкий диванчик в фойе кинотеатра под заинтересованными взглядами персонала и посетителей. – Ты какой попкорн любишь?

– Сладкий. И колу, пожалуйста. – тянется она к сумке и достает кошелек, забывшись, но, напоровшись на мой строгий взгляд, молча убирает его обратно.

Затарившись, возвращаюсь обратно к диванчику, на котором смирно сидит моя катастрофа. Ставлю два ведра попкорна и напитки рядом с ней и присаживаюсь на корточки.

– Вы чего? – хмурится Елена Александровна.

– Ногу твою хочу посмотреть, – усмехаюсь.

– Но не при людях же, – смущается она.

– Да? Для тебя это слишком интимный процесс? – хмыкаю и расстегиваю молнию на сапоге. Придержав ногу за тонкую изящную икру, аккуратно снимаю обувь и разглядываю стопу.

– Бляха-муха, опять пальцы ледяные! – возмущаюсь, сжимая ее ногу в руке. – Я тебе точно валенки подарю. Какой размер?

Прикладываю стопу к своей ладони. Она совсем немного больше, чем моя рука. Дюймовочка, блин.

– Тридцать шестой.

– Не думал, что в детском мире ботфорты продают, – усмехаюсь, натягивая сапог обратно.

– У вас такие остроумные шутки, – язвит в ответ Елена Александровна с улыбкой, но по глазам вижу – не обижается. – Пошутите еще, пожалуйста.

– Договоришься у меня… Я, вроде, на клоуна не похож. У тебя со зрением все в порядке? – вздыхаю, вставая.

Беру свой соленый попкорн, закидываю пару зерен в рот и вижу, как в наш зал уже начинают запускать посетителей.

– В порядке, – усмехается фурия с вызовом.

Арр! Аж волоски на руках дыбом, до чего же мне нравится эта ее противная черта!

– Ну вот и проверим сейчас. – смотрю на Елену Александровну, прищурившись. – Билеты-то у нас с тобой на места для поцелуев.

26. Вот и все

– Вот вы жук, – усмехаюсь. – И не стыдно?

– Не-а, – подмигивает Кирилл Сергеевич, запихивая в рот попкорн и ставя бумажное ведро обратно. – Иди на ручки, хромоножка моя.

– Да я дойду, – смущаюсь. – Как вы и меня, и это все унесете?

– Ща покажу, – мужчина подхватывает меня на руки и наклоняется, чтобы я взяла еду и напитки.

– “А давай я понесу торт, а ты меня?” – вспоминаю мультик из детства.

Кирилл Сергеевич усмехается, а я обнимаю ведра с попкорном и украдкой любуюсь им. Ну, серьезно, меня за всю жизнь, наверное, даже папа столько на руках не носил, сколько этот мужчина за пару дней. Мне неловко, но одновременно с этим очень приятно.

С платьем, конечно, вышла засада – зря я понадеялась на то, что тонкая ткань выдержит напор моих лишних килограмм. Но, кажется, я все же добилась того, чего хотела, потому что взгляд моего спутника неуловимо изменился.

Он смотрит… я не могу объяснить, как, просто от этого взгляда становится чуть жарче и хочется отвести глаза. Правда, Кирилл Сергеевич не признается никогда, что я произвела на него впечатление своим внешним видом, будет и дальше отшучиваться про мои “таланты”, но я уверена, что все же мой наряд сыграл тут ключевую роль. Не зря говорят, что мужчины любят глазами.

– Разрешите. Извините. – лавируя между сидений, басит Кирилл Сергеевич, но тон у него такой командирский, что никто и не рискнет как-то негативно высказаться в наш адрес. Да и, конечно же, на дальних рядах сидит, в основном, молодежь. Ну и мы теперь.

Не знаю, помешали ли мы молодым людям целоваться своим присутствием, но хохотом – точно. А на нас косились, как на двух дураков. Это странное чувство – когда на тонкую иронию в фильме мы вдвоем начинали смеяться чуть раньше, чем все остальные посетители киносеанса.

Ухохотавшись донельзя, я даже не заметила, как пролетело почти два часа. И, если честно признаться, немного расстроилась, что все так быстро закончилось.

А потом Кирилл Сергеевич отнес меня на руках в машину, бурча себе под нос, что “нечего на своих ходулях расхаживать”.

– Боже мой! – выдыхаю испуганно, когда мы подъезжаем к отделению травматологии и паркуемся на привычное заведующему место. – Машину угнали мою!

– Завтра вернут, не переживай. – усмехается он. – Я ее в сервис отогнал.

– Кирилл Сергеевич, вы хоть предупреждайте заранее, так же и рехнуться можно… – облегченно вздыхаю, укоризненно качая головой. – Кстати, а у вас в роду больных психическими заболеваниями не было?

– Интересный переход, – хмуро усмехается мужчина. – Допустим, нет, а что? На психа похож? Ты, если что, тоже на здоровую не тянешь.

Молча приподнимаю бровь и смотрю на него. Очарование снова немного рассеивается.

– Я не это имела ввиду. Но, да, у вас раздвоение личности на лицо. – язвлю.

– Елена Александровна, не порть вечер. – тяжело вздыхает Кирилл Сергеевич.

– Да я не порчу! Я просто поинтересовалась!

– Хммм… Зачем?

– Да неважно уже, – отмахиваюсь, прогоняя от себя глупые мысли. – Несите меня уже акт ваш составлять, а то поздно.

– Ишь ты какая: несите ее. Сама дойдешь. – фыркает мужчина сердито, но все же заносит меня внутрь приемного покоя и уже там ставит на ноги.

И это как-то… задевает, поэтому я демонстративно иду вперед, стараясь чеканить шаг и не показывать виду, что уже готова разуться прямо тут, в коридоре. И дело не в подвернутой снова ноге – она-то как раз почти не болит. А в том, что это невозможно – ходить на этих “костылях”. Не понимаю, как я их вообще додумалась купить такие!