Страница 24 из 89
Ее ягодицы сжались, вторя его движениям. Ольга чуть ли не сжала его голову своими напряженными ногами. Теперь Озеров лишь касался небольшого набухшего холмика плоти, рвущегося наружу своим крохотным огненным кончиком, а Алексеева выгибала спину, стараясь раскрыться перед ним еще больше и предлагая уже всю себя.
— Еще! Пожалуйста! — Срываясь на хрип, умоляла она. Ее пальцы царапали гладкую поверхность стола, ноги были напряжены до предела. — Пожалуйста!
Матвей сжал руками ее бедра, чуть провел языком вниз и вдоль, замедлился, упираясь носом и оттягивая кожу. Коснулся, снова замер, чуть двинулся вверх и в сторону, описывая еле касающийся ее круг. Почувствовал, как судорожно девушка ищет точку опоры, как лихорадочно хватается за него, и погрузил язык в нее полностью.
Ольга провела ладонью по его макушке, с трудом сдерживаясь, чтобы не надавить сильнее, и Озеров вернулся к пульсирующему клитору — чуть повел языком из стороны в сторону, и едва девушка вскрикнула, он покинул эту точку, словно и не подбирался к ней. Профессор продолжал дразнить ее, заставляя извиваться на столе, стонать и задыхаться в мольбах о пощаде.
— Пожалуйста… пожалуйста!
Она выгнула спину, умоляя повторить. Матвей вернулся к маленькой наэлектризованной точке, готовой взорваться от его ласки, лизнул ее, издевательски сдавил губами, снова сгладил языком. Ее ноги почти опустились ему на спину, так сильно девушка выгнулась навстречу.
Мужчина снова чуть коснулся, потом медленно и дразня спустился вниз к узкой полоске кожи в промежности, оторвался и чуть куснул зубами внутреннюю поверхность бедра девушки, не желая так скоро дарить ей столь ожидаемый взрыв удовольствия. Затем нежно ввел в нее два пальца и осторожно провел подушечками вверх у самого входа. А потом вернулся к ней окончательно, превратив четкие, размашистые движения языком во внимание только для одной единственной главной точки. Нажимая на нее ласково и сильно одновременно.
Она пульсировала при нажатии, жаждуще раздвигалась перед его языком и пальцами, но тут нельзя было грубо, поэтому мужчина действовал быстро, но аккуратно. Тело девушки уже вибрировало в его руках, когда он крепче сжал ее бедра руками и еще сильнее ускорился. В этот момент из нее вырвался крик восторга. Она застонала в голос — громко и бесстыдно. И в этом стоне был весь спектр эмоций: от благодарности до ошеломления, от признания мужской силы до полного подчинения.
Профессор поднялся и заткнул ее рот поцелуем. Не быстрым, а, мать его, долгим поцелуем — таким, который не дарят кому попало. Таким, который он берег уже давно для кого-то особенного. И это ощущение, это внезапное чувство вдруг стало открытием и для него самого.
Он целовал Алексееву, прижимая к столу. Держал ее так, будто боялся отпустить. Ольга все еще мелко дрожала в его руках, а он вдавливал ее в столешницу, забирая каждый ее выдох, снова и снова нежно проводя языком по прекрасным, припухшим, манящим губам. Он ждал, когда она успокоится, чтобы можно было продолжить начатое, ведь давление под ширинкой было уже настолько сильным, что грозилось порвать ткань его джинсов насквозь.
- Ух, ты… — Наконец, прошептала девушка ему в губы. — Это за то, что я с таким рвением училась в прошлом семестре?
- Иди сюда, — он подхватил ее еще дрожащую на руки и отнес в гостиную.
Положил на широкую кровать и принялся торопливо расстегивать джинсы. В этот момент раздалась какая-то мелодия. Это был его телефон.
— Прости. — Озеров торопливо достал мобильник и взглянул на экран. — Я должен ответить.
— Конечно.
По его нервозности девушка поняла, что звонок был серьезным.
— Да. — Ответил он, отвернувшись и отойдя от нее на пару шагов.
Его джинсы все еще были приспущены, а торс оставался голым, и Ольга обомлела, увидев татуировку в виде огромного черного дракона, раскинувшегося между лопаток и тянущегося вниз вдоль его позвоночника. Да профессор был не просто шалуном, он настоящий плохиш! Похоже, у него была бурная молодость…
Красивее этой татуировки Алексеева в жизни не видела и должна была признаться самой себе, что этот рисунок только прибавлял притягательной загадочности образу Озерова.
— Папочка, это я. — Раздалось в трубке.
— Привет, котенок. — Ответил мужчина сдавленно.
— Ты скоро придешь? Бабуля не разрешила тебе звонить, но я очень хотела. Ты не сердишься?
— Конечно, нет.
— А ты уже едешь домой? Что-то я очень соскучилась.
Матвей растерянно обернулся и взглянул на лежащую на кровати и пытающуюся прикрыть наготу тонким покрывалом Ольгу.
— Да, я скоро буду. — Растерянно выдохнул он.
— Я очень-очень жду!
Когда соединение оборвалось, мужчина убрал телефон в карман и провел ладонями по лицу:
— Моя дочь. — Он виновато дернул плечом. — Прости, я, наверное, поеду…
— У тебя есть дочь? — Глаза девушки округлились.
— Это проблема? — Нахмурился Озеров.
— Нет. Нет, конечно. — Поджала губы Ольга, оборачивая покрывало вокруг себя и пытаясь встать. — Конечно. Иди.