Очень плохой профессор

16

16

Сначала это был почти невинный поцелуй, Озеров будто пробовал Ольгу на вкус: мягко прикасался, бережно надавливал, заставляя огонь в ее теле разгораться сильнее. А затем просунул язык меж ее губ — настойчиво, уверенно, превращая простое касание в настоящую бурю блаженства. И вот уже его губы раскрылись под ответным поцелуем девушки.

Ольга почему-то вызывала в нем какие-то не совсем правильные чувства. Профессор хотел не просто заниматься с ней сексом, он хотел сделать девушку своей. Обладать ею, никому не отдавать, не подпускать к ней других мужчин. Это желание было настолько сильным, что больше походило на одержимость.

Очень быстро их поцелуй превратился в жаркую схватку, в которой невозможно было определить победителя. Они прижимались друг к другу, терзали друг друга губами и языками. Вскоре Озеров оказался зажатым между ее колен — так сильно девушка притянула его к себе. Ему казалось, что там, где ее изящные ручки касались его тела, на коже оставались следы. Этот поцелуй был таким неистовым и жарким, что их дыхания почти смешались в одно.

Профессор оторвался от рта девушки лишь на мгновение — чтобы еще раз взглянуть в ее лицо. Алексеева с неохотой открыла веки. Она едва не застонала от того, что он прекратил свою ласковую пытку, но Матвей осторожно коснулся пальцами светлого пятнышка на ее виске. Девушка вздрогнула и замерла. Он провел подушечками пальцев вниз и дотронулся до еще одного такого же пятнышка на ее подбородке.

— Ты их стесняешься?

Ольга отвела голову назад, чтобы посмотреть ему в глаза. Распахнула веки еще шире. Разве можно было прервать такой момент, чтобы спросить про ее чертовы пятна? Ну, он и идиот.

— Да. — Она сглотнула.

— Они красивые. — Его рука медленно скользнула вниз, к ее шее, до тех пор, пока не достигла следующего пятна. — Если бы только знала, как ты прекрасна, то больше не пряталась бы за волосами.

Его пальцы сильнее обхватили ее шею. Озеров притянул девушку к себе и требовательно поцеловал. Боже… Теперь его руки были повсюду: на ее затылке, на спине, скользили вниз по бедрам и властно их сжимали. Ольга застонала. Озеров даже одним поцелуем уже овладевал ею без остатка. Заставлял всхлипывать от желания и тереться бедрами о горячий бугорок в том месте, где были вздыблены его джинсы.

— Ммм…

Руки Ольги больше не держались за столешницу. Они лихорадочно исследовали его тело: спину, широкие плечи, сильную шею, мягкие волосы. Каждым своим движением профессор заставлял студентку заходить все дальше и дальше, делал ее смелее, помогал чувствовать острее и ярче. Наконец, он подтянул ее к себе, и с его губ сорвался нечаянный стон — вот уж чего Озеров не ожидал от себя, так точно этого.

Но, кажется, это завело Ольгу только сильнее. Волнение в ее больших, карих глазах сменилось уверенностью и спокойствием. Ее руки заскользили по его талии, а затем ловко потянули вверх край его свитера. Избавив мужчину от ненужного предмета одежды, девушка тихо охнула. Ее пальчики быстро пробежались по гладкой груди и осторожно впились в твердый, как камень, низ его живота. Матвею нравилось, как она реагировала на его тело, нравилась ее неопытность и робость. Это возбуждало, хотя он и так уже находился почти на пределе. Ему нужна была разрядка.

Профессор быстро осмотрелся: стол был практически пуст. Кроме свитера на нем лежали только тяжелая железная салфетница и упругая попка Алексеевой. Разумеется, салфетница была здесь лишней. Мужчина столкнул ее одним движением руки. Раздался глухой стук. Он не дал Ольге возможности возмутиться его действиями: быстро потянул на себя и вверх край ее водолазки, одним движением стащил ее с девушки и бросил на стол.

Голый ровный живот, белое кружево бюстгальтера, аппетитные округлости груди в нем — Ольга была невообразимо горячей, прекрасной и смотрелась настоящей крохой рядом с ним. Теперь Озеров чувствовал себя самым счастливым мужчиной на свете и старым развратником одновременно. Ему было всего тридцать четыре — самый расцвет сил. Он был даже слишком молод, чтобы именоваться суровым словом «профессор», но, черт подери, между ним и этой девушкой сейчас была пропасть в целых пятнадцать лет, и это его пугало.

Он наклонился и прижался губами к ее животу. Его украшало несколько неровных пятен. Еще несколько было в области подмышек и на локтях, одно небольшое пятнышко на талии даже походило на сердечко.

Ольга откинулась назад и оперлась на локти. Ее кожа была нежной, как бархат, и очень мягкой. Неописуемо приятно было касаться ее. Мужчина неторопливо проложил дорожку из поцелуев до ее груди, расстегнул бюстгальтер, снял и отбросил его в сторону. Ощущая дрожь в теле Ольги, он припал губами к ее твердым, возбужденным соскам.

Девушка застонала, отклоняясь назад. Она запустила свои пальчики в его волосы и притянула его голову к себе. Ей определенно нравилось. Очень нравилось. Она дышала шумно и часто, всем телом подавалась вперед.

Матвей прервался, чтобы расстегнуть пуговицу на ее джинсах. Дернул молнию, потянул джинсы вниз, спустил их с ее колен и тоже отшвырнул куда-то на пол. Алексеева вознаградила его тем, что подалась навстречу, помогая стянуть с нее и все остальное, а именно — хлопковые с кружевом девчачьи трусики в мелкий цветочек. «Самое то, чтобы почувствовать себя проклятым педофилом» — подумал Матвей.

По тому, как неловко Ольга рассмеялась, мужчина понял, что она прочитала его мысли, и тоже улыбнулся.

— Безумно красивая… — прошептал он, медленно снимая с нее трусики.

Его пальцы медленно скользили по ее коже, оставляя горячие дорожки. Девушка приподняла ноги, помогая ему избавить ее от остатков одежды.

Она почти не дышала, ожидая того, что будет дальше. Но не мог же он сделать это прямо на кухонном столе? Даже несмотря на то, что Озеров уже плохо соображал, что творит, он помнил, что это был ее первый раз, и, наверное, нужно было начать с чего-то более приятного и менее травматичного.

Он наклонился над девушкой на вытянутых руках и посмотрел в ей глаза. Улыбнулся и нежно поцеловал в губы:

— Как насчет небольшой репетиции?

— Что? — Прерывисто дыша, удивилась она.

— Сейчас объясню.

Матвей опустился ниже, мягко поцеловал ее шею, прошелся губами вниз до аккуратной обнаженной груди и провел языком по соску. Когда девушка застонала, обхватил его губами и взял в рот целиком. Они встретились глазами, и Ольга закусила губу, чтобы не закричать. Возможно, она догадывалась, что он собирался сделать, но все равно инстинктивно свела колени, когда мужчина опустился к ее животу.

— Все хорошо. — Прошептал Озеров, разводя ее бедра в стороны.

— Боже… — Прошептала Алексеева, послушно откидываясь назад.

— Можно просто Матвей. — Подсказал профессор, проводя языком по ее еще не до конца раскрывшимся складкам.

— О-ох! — Сладко застонала Ольга.

И развела ноги шире.

Он слышал ее прерывистое дыхание и по нему ориентировался, все ли делает правильно. Озеров боялся напугать девушку или смутить, ведь несмотря на ее дерзкий нрав, она была юной, пугливой и трепетной, точно горная лань. Мужчина наслаждался своей властью и продолжал дразнить ее короткими касаниями горячего влажного языка.

Наконец, Ольга не выдержала: протянула руку, надавила на его затылок и притянула прямо в центр разгорающегося пожара. Ее голова тут же склонилась назад, а рот приоткрылся, изображая букву «О». Она задышала чаще и издала хриплый стон. Девушке не хватало воздуха, а Матвей в этот момент все быстрее и быстрее дразнил ее языком: вокруг, еще раз вокруг, то отстраняясь, то постепенно приближаясь к самой главной точке.