Гипотеза любви

Глава 18

Гипотеза: сердце разрывается легче самой слабой водопроводной связи.

Ее разбудило не солнце высоко в небе и не горничная — скорее всего, благодаря Адаму и табличке «Не беспокоить». Оливию заставило встать с постели неистовое жужжание на тумбочке — хотя ей очень, очень не хотелось начинать этот день.

Она уткнулась лицом в подушку, протянула руку, нащупала свой телефон и поднесла его к уху.

— Да? — проблеяла она и обнаружила, что это был не звонок, а длинная цепочка уведомлений.

Там было одно письмо от доктора Аслан, в котором та поздравляла Оливию с докладом и просила прислать запись, два сообщения от Грега: «Ты видела многоканальную пипетку?», «Забудь, я нашел», одно от Малькольма: «Позвони, когда прочитаешь» — и…

Сто сорок три от Ань.

— Что за?.. — Она моргнула, разблокировала телефон и начала скроллить. Может, это сто сорок три напоминания намазаться кремом от солнца?

Ань: О.

Ань: Боже.

Ань: Мой.

Ань: Обожемой.

Ань: боже, боже, БОЖЕ.

Ань: Где ты, черт возьми.

Ань: ОЛИВИЯ

Ань: ОЛИВИЯ ЛУИЗА СМИТ

Ань: Шучу, я знаю, у тебя нет второго имени.

Ань: Но если бы было, тебя бы звали Луизой. НЕ СПОРЬ со мной, ты знаешь, я права.

Ань: ТЫ ГДЕ?!?!?!

Ань: Ты столько пропускаешь ТЫ ПРОПУСКАЕШЬ СТОЛЬКО

Ань: ГДЕ, МАТЬ ТВОЮ, ТВОЯ КОМНАТА, Я ИДУ К ТЕБЕ

Ань: ОЛ, мы должны поговорить об этом ЛИЧНО!!!1!!!!!!

Ань: Ты МЕРТВА?

Ань: Лучше бы тебе быть мертвой, ИНАЧЕ Я ТЕБЯ НЕ ПРОЩУ ЗА ТО, ЧТО ТЫ ПРОПУСКАЕШЬ ЭТО, ОЛ

Ань: Ол, это реальная жизнь ИЛИ ПРОСТО СКАЗКА АКОАЗАЛАВАПЫ

Ань: ООООООООООООООООООООООООООООЛ

Оливия застонала, потерла лицо и решила пропустить оставшиеся сто двадцать пять сообщений и отправить Ань номер комнаты. Она прошла в ванную и потянулась за зубной щеткой, стараясь не замечать того, что место, где раньше стояла щетка Адама, теперь пустовало. Что бы там ни собиралась рассказать Ань, Оливию это, скорее всего, не впечатлит. Даже если Джереми плясал ирландские танцы на факультетской вечеринке или Чейз завязал языком черенок от вишни. Безусловно, это очень весело, но Оливия сможет прожить без этой информации.

Она промокнула лицо полотенцем, размышляя, как хорошо у нее получается не думать о том, как у нее все болит, или о том, как гудело и вибрировало ее тело, как будто не собираясь успокаиваться ни через два, ни через три, ни через пять часов, или о легком умиротворяющем запахе Адама на своей коже.

Да уж. Она отлично справляется.

Когда она вышла из ванной, кто-то пытался выломать дверь. Оливия открыла ее, впустила Ань и Малькольма, и они, по очереди обняв ее, принялись тараторить так громко и быстро, что едва получалось разобрать, о чем речь… хотя она уловила «смену парадигмы», «жизненные перемены» и «переломный момент в истории». Болтая без остановки, друзья добрались до неразобранной кровати Оливии и сели. Спустя еще несколько мгновений непрекращающейся трескотни Оливия решила вмешаться и подняла руки.

— Погодите. — У нее уже начинала болеть голова. Сегодняшний день обещал стать кошмарным по многим причинам. — Что случилось?

— Престранная вещь, — сказала Ань.

— Крутейшая, — оборвал ее Малькольм. — Она хочет сказать «крутейшая».

— Где ты была, Ол? Ты говорила, что вернешься к нам.

— Тут. Я просто, эм, устала после доклада и заснула, и…

— Отстой, Ол, полный отстой, но у меня нет времени ругать тебя за это, потому что нужно рассказать, что случилось прошлой ночью.

— Я должен рассказать, — Малькольм бросил на Ань испепеляющий взгляд. — Поскольку это касается меня.

— Справедливо, — согласилась она, благосклонно уступая.

Малькольм удовлетворенно улыбнулся и кашлянул.

— Ол, с кем я хотел заняться сексом последние несколько лет?

— Э… — Оливия потерла висок. С ходу она могла назвать человек тридцать. — С Викторией Бэкхем?

— Нет. Ну да. Но нет.

— С Дэвидом Бэкхемом?

— Тоже да. Но нет.

— С той, другой из «Спайс Герлз»? В костюме «Адидас»?

— Нет. Ладно, да, но забудь о знаменитостях, думай о людях из реальной жизни…

— Холден Родригес, — нетерпеливо выпалила Ань. — Он переспал с Родригесом на факультетской вечеринке. Ол, с глубоким сожалением должна сообщить тебе, что ты свергнута с престола и больше не являешься президентом клуба «Сохну по преподу». Ты предпочитаешь уйти с позором в отставку или принять должность казначея?

Оливия моргнула. Несколько раз. Очень-очень много раз.

А потом услышала, как произносит:

— Вау.

— Правда, это самая странная…

— Крутая, Ань, — вмешался Малькольм. — Крутая.

— Некоторые вещи могут быть странно крутыми.

— Да, но это кристально, на сто процентов круто и на ноль процентов — странно…

— Погоди, — прервала Оливия. Голова у нее разболелась вдвое сильнее. — Холден даже не с нашего факультета. Почему он был на вечеринке?

— Понятия не имею, но ты подняла отличный вопрос, суть которого заключается в том, что, поскольку он занимается фармакологией, мы можем делать все, что захотим, ни перед кем не отчитываясь.

Ань склонила голову набок.

— Правда?

— Ага. По дороге в аптеку за презервативами мы проверили стэнфордские правила социализации. Это было вместо прелюдии. — Он блаженно закрыл глаза. — Смогу ли я теперь когда-нибудь зайти в аптеку, не возбудившись?

Оливия кашлянула.

— Я так рада за тебя. — Она правда была счастлива. Хотя это действительно было немного странно. — Как это случилось?

— Я его склеил. Это было великолепно.

— Он не знал стыда, Ол. И правда был великолепен. Я сделала несколько фото.

Малькольм задохнулся от возмущения.

— Вообще-то это незаконно и я могу тебя засудить. Но если я хорошо получился, перешли их мне.

— Перешлю, дорогуша. А теперь расскажи про секс.

Тот факт, что Малькольм, обычно не скрывавший подробностей своей сексуальной жизни, просто закрыл глаза и улыбнулся, говорил о многом. Ань и Оливия обменялись долгими восхищенными взглядами.

— И это даже не самое лучшее. Он хочет снова меня увидеть. Сегодня. Свидание. Он употребил слово «свидание» сам, никто его не заставлял. — Он упал на матрас. — Он такой горячий. И забавный. И приятный. Милое, грязное животное.

Малькольм выглядел таким счастливым, что Оливия не смогла устоять: она проглотила комок, застрявший в горле с прошлой ночи, прыгнула на кровать рядом с ним и обняла своего друга так крепко, как только могла. Ань последовала ее примеру.

— Я так рада за тебя, Малькольм.

— Я тоже. — Голос Ань звучал глухо, она уткнулась ему в волосы.

— Я тоже рад за себя. Надеюсь, у него серьезные намерения. Помнишь, я говорил, что тренируюсь, чтобы взять золото? Ну так вот, Холден — платина.

— Тебе следует спросить Карлсена, Ол, — предложила Ань. — Знает ли он, какие у Холдена намерения.

Вероятно, в ближайшее время у нее не будет такой возможности.