Гипотеза любви

Адам облизнул губы.

— Я… — И в этот момент ее взгляд упал на бейдж у него на шее.

«Адам Карлсен, доктор, Стэнфордский университет, основной докладчик».

У нее отвалилась челюсть.

— О боже. — Она взглянула на него широко распахнутыми глазами, и… О боже. По крайней мере, у него хватило такта выглядеть смущенным.

— Почему ты не сказал мне, что ты основной докладчик?

Адам почесал подбородок, явно испытывая дискомфорт.

— Я не подумал об этом.

Честно говоря, это было на ее совести. Имя основного докладчика, скорее всего, было напечатано трехсотым шрифтом в программе и во всех раздаточных материалах, не говоря уже о приложении конференции и электронных письмах. Оливия, должно быть, слишком глубоко засунула голову в задницу, раз этого не заметила.

— Адам. — Она хотела было потереть глаза, но вовремя передумала. Проклятый макияж. — Не может быть, чтобы у меня были фейковые отношения с главным докладчиком Бостонской конференции.

— Ну, технически тут три основных докладчика, другие два — замужние женщины за пятьдесят из Европы и Японии, так что…

Оливия скрестила руки на груди и спокойно смотрела на Адама, пока он не замолчал. Она не смогла удержаться от смеха.

— Как ты мог не сказать об этом?

— Это не так уж важно. — Он пожал плечами. — Сомневаюсь, что меня пригласили в первую очередь.

— Точно. — Конечно. Как будто есть люди, которые откажутся прочитать основной доклад на Бостонской конференции. Оливия наклонила голову. — Я выглядела по-идиотски, когда жаловалась, что мне делать десятиминутный доклад перед горсткой людей?

— Вовсе нет. Твоя реакция объяснима. — Он задумался на секунду. — Правда, иногда ты выглядишь по-идиотски, в основном когда намазываешь бейглы кетчупом и сливочным сыром.

— Это отличное комбо.

В его взгляде читалась мука.

— Когда твой доклад? Может, я все-таки смогу прийти.

— Нет. Это как раз на половине твоего доклада. — Она махнула рукой, стараясь казаться беззаботной. — Все в порядке, правда. Мне все равно придется записывать себя на диктофон. — Она закатила глаза. — Для доктора Аслан. Она не смогла приехать на конференцию, но сказала, что хочет послушать мое первое выступление. Могу отправить и тебе, если тебе нравится заикание и чужой позор.

— Я был бы рад послушать.

Оливия вспыхнула и сменила тему:

— У тебя поэтому номер на все время конференции, хотя ты не останешься до конца? Потому что ты большая шишка?

— Вовсе нет.

— Можно я буду называть тебя теперь «большая шишка»?

Адам вздохнул, подошел к тумбочке, подобрал флешку и спрятал ее в карман.

— Очень смешно. Мне нужно отнести вниз свои слайды.

— Ладно. — Он мог уйти. Это было нормально. Совершенно нормально. — Тогда, может, увидимся после моего доклада?

— Конечно.

— И после твоего. Удачи. И поздравляю. Это такая большая честь.

Хотя Адам, похоже, так не думал. Он задержался у двери, положив руку на дверную ручку, и оглянулся на Оливию. Их взгляды встретились на несколько мгновений, а потом он сказал:

— Не нервничай, ладно?

Она сжала губы и кивнула.

— Я просто сделаю, как велит доктор Аслан.

— И как же это?

— Буду держать себя с уверенностью посредственного белого мужчины.

Он улыбнулся, и тут появились они. Захватывающие дух ямочки.

— Все будет хорошо, Оливия. — Его улыбка смягчилась. — А если нет, то, по крайней мере, это продлится недолго.

Только несколько минут спустя, сидя на своей кровати, глядя на небоскребы Бостона и жуя свой перекус, Оливия поняла, что протеиновый батончик, который ей дал Адам, покрыт шоколадом.

Она в третий раз проверила, правильная ли это аудитория: нет лучшего способа произвести впечатление, чем рассказывать о раке поджелудочной публике, которая ждет презентацию об аппарате Гольджи, — а потом почувствовала, как чьи-то пальцы сомкнулись на ее плече. Она обернулась, увидела, кто это, и тут же улыбнулась.

— Том!

На нем был угольно-черный костюм. Светлые волосы он зачесал назад, отчего выглядел старше, чем в Калифорнии, и одновременно более профессионально. Было приятно увидеть дружеское лицо в море незнакомцев, и от его присутствия ей уже не так сильно хотелось блевануть на собственные туфли.

— Привет, Оливия. — Он придержал для нее дверь. — Не сомневался, что встречу тебя здесь.

— Да?

— Я видел программу конференции. — Он странно посмотрел на нее. — Ты не заметила, что мы выступаем на одной секции?

Вот дерьмо.

— Э… Я… Я даже не прочитала, кто еще делает доклад.

Потому что была слишком занята паникой.

— Не страшно. В основном скучные типы. — Он подмигнул, и его рука скользнула ей на спину, направляя ее к кафедре. — Кроме нас с тобой, конечно же.

Ее доклад прошел неплохо.

Хотя и не идеально. Она дважды запнулась на словах «канальный родопсин», и по какому-то странному капризу проектора ее окрашивание больше походило на черную кляксу, чем на срез.

— На моем компьютере это выглядит иначе, — с натянутой улыбкой сказала Оливия аудитории. — Просто поверьте мне на слово.

Слушатели засмеялись, и она слегка расслабилась, радуясь, что выучила все, что собиралась сказать, наизусть. Вопреки ее страхам, народу было не слишком много, и несколько человек, вероятно, работавших над аналогичными проектами в других институтах, делали заметки и внимательно слушали каждое ее слово. Все это должно было сбивать с толку и вызывать тревогу, но примерно на полпути Оливия почувствовала: мысль, что кто-то еще так же увлечен научными проблемами, которым она посвятила два года своей жизни, вызывает странную эйфорию.

Малькольм во втором ряду изображал восхищение, а Джереми, Ань и несколько других аспирантов Стэнфорда с энтузиазмом кивали всякий раз, когда она смотрела в их сторону. Том то пристально рассматривал ее, то со скучающим выражением лица смотрел в телефон — его можно было понять, ведь он уже читал ее отчет. Заседание секции затягивалось, и модератор в итоге дал ей время для ответа лишь на один вопрос — он был простой. В конце два других участника секции, известные исследователи рака — Оливии пришлось сделать над собой усилие, чтобы не визжать от удовольствия в их присутствии, — пожали ей руку и задали несколько вопросов об исследовании. Это одновременно смутило ее и привело в восторг.

— Ты потрясающая, — сказала ей Ань, поднимаясь, чтобы обнять ее, когда все кончилось. — А еще выглядишь сексуально и профессионально. Пока ты говорила, мне было видение — твое будущее в академии.

Оливия обняла Ань.

— Что ты там видела?

— Ты выдающийся ученый, окружена студентами, которые ловят на лету каждое твое слово. А ты отвечаешь на длинные письма одним-единственным «нет», написанным с маленькой буквы.

— Класс. Я была счастлива?

— Конечно нет. — Ань фыркнула. — Это же академия.

— Девушки, вечеринка факультета начинается через полчаса. — Малькольм потянулся поцеловать Оливию в щеку и обнял ее за талию. На каблуках она была чуть выше его. Ей определенно хотелось с ним сфотографироваться.

— Необходимо отпраздновать бесплатной выпивкой тот единственный раз, когда Оливия без запинки произнесла «канальный родопсин».

— Заткнись.

Он сжал ее в крепких объятиях и прошептал на ухо:

— Ты отлично справилась, Оливка. — А затем громче: — Пойдем напьемся!