Гипотеза любви

Глава 6

Гипотеза: в рейтинге многочисленных типов и моделей мебели колени Адама Карлсена входят в первые пять процентов по комфорту, уюту и приятности.

Оливия открыла дверь аудитории, они с Ань изумленно переглянулись и сказали в унисон:

— Матерь божья.

За два года в Стэнфорде она посетила бесчисленное количество семинаров, тренингов, лекций и занятий в этой аудитории и никогда не видела, чтобы она была настолько забита людьми. Может, Том разливал бесплатное пиво?

— Думаю, этот доклад сделали обязательным для иммунологов и фармакологов, — сказала Ань. — И я слышала, как человек пять в коридоре обсуждали «известного научного красавчика». — Она критически посмотрела на кафедру, за которой Том болтал с доктором Моссом с отделения иммунологии. — Вроде симпатичный, хотя не такой симпатичный, как Джереми.

Оливия улыбнулась. Воздух в аудитории был жаркий и влажный, пахло потом и скоплением человеческих тел.

— Тебе не обязательно оставаться. Тут, наверное, все нормы пожарной безопасности нарушены, и все это даже отдаленно не имеет отношения к твоему исследованию.

— Это лучше, чем работать. — Ань схватила подругу за запястье и потащила сквозь толпу аспирантов и постдоков, сгрудившихся у входа, вниз по боковой лестнице. Там народу было не меньше.

— И если этот парень собирается увезти тебя в Бостон на целый год, я хочу убедиться, что он тебя заслуживает. — Она подмигнула. — Считай, я в роли отца, который перед выпускным балом чистит винтовку на глазах у парня своей дочери.

— Ми-ми-ми, папочка.

Сесть, конечно, было негде, даже на полу или ступеньках. Оливия заметила Адама в кресле у прохода в нескольких метрах от себя. Одетый в свою обычную черную рубашку «Хенли», он был погружен в беседу с Холденом Родригесом. Когда взгляд Адама встретился со взглядом Оливии, она улыбнулась и помахала ему рукой. По какой-то пока неизвестной причине Адам теперь казался ей другом — вероятно, это было как-то связано с их огромным, неправдоподобно нелепым секретом. Он не помахал в ответ, но его взгляд, казалось, смягчился и потеплел, а губы изогнулись в линию, которую она уже распознавала как его версию улыбки.

— Поверить не могу, что доклад не перенесли в аудиторию побольше. Тут едва хватает места для… О нет. Нет, нет, нет.

Оливия проследила за взглядом Ань и увидела, что в лекторий заходят еще по крайней мере двадцать человек. Толпа немедленно начала подталкивать Оливию вперед. Ань взвизгнула, когда аспирант с отделения нейронауки, весивший раза в четыре больше, чем она, отдавил ей палец.

— Это просто смешно.

— Ага. Поверить не могу, что еще больше народу…

Бедро Оливии врезалось во что-то… в кого-то. Она повернулась извиниться, и… это был Адам. Или плечо Адама. Он все еще разговаривал с доктором Родригесом, который смотрел с недовольством и бормотал:

— Зачем мы вообще сюда пришли?

— Потому что он наш друг, — сказал Адам.

— Твой друг.

Адам вздохнул и повернулся к Оливии.

— Привет… извини. — Она махнула в сторону входа. — Только что зашла толпа новоприбывших, и, очевидно, все они тут не поместятся. Думаю, это законы физики так работают или что-то вроде.

— Все в порядке.

— Я бы сделала шаг назад, но…

Доктор Мосс на трибуне взяла микрофон и начала представлять Тома.

— Вот, — сказал Адам Оливии, делая попытку подняться с кресла, — садись на мое место.

— О. — Это было мило. Не так, как согласиться на фейковые отношения, чтобы спасти ее задницу, и не так, как тратить по двадцать баксов на фастфуд для нее, но все же очень мило. Оливия не могла принять этот жест. Плюс Адам был преподавателем, а это значило, что он был старше, и все такое прочее. Тридцать с чем-то. Он явно занимался спортом, но у него, наверное, были больные колени, и оставалось всего несколько лет до остеопороза. — Спасибо, но…

— Это ужасная идея, — вмешалась Ань. Ее взгляд метался между Оливией и Адамом. — Без обид, доктор Карлсен, но вы в три раза крупнее Оливии. Если вы встанете, аудитория лопнет.

Адам смотрел на Ань так, будто не знал, оскорбиться на это или нет.

— Но, — продолжила она, теперь глядя на Оливию, — будет круто, если ты окажешь мне услугу и сядешь на колени своему парню, Ол. Просто чтобы мне не пришлось стоять на цыпочках.

Оливия моргнула. Потом моргнула еще раз. А потом еще несколько раз. У трибуны доктор Мосс все еще представляла Тома:

— …получил кандидатскую степень в Вандербильтском университете, после получил место в Гарварде, где впервые применил несколько методов визуализации… — но ее голос как будто доносился очень издалека. Возможно, потому, что Оливия не могла перестать думать о том, что предложила Ань, а это было просто…

— Ань, не думаю, что это хорошая идея, — еле слышно пробормотала Оливия, избегая смотреть в сторону Адама.

Ань посмотрела на нее.

— Почему? Ты занимаешь место, которого и так не хватает, вполне логично, если ты используешь Карлсена в качестве стула. Я бы так и сделала, но он твой парень, не мой.

На мгновение Оливия попыталась представить, что бы сделал Адам, если бы Ань захотела сесть ему на колени, и решила, что это закончилось бы убийством, хотя она не была уверена, кто кого стал бы убивать. Картинка в ее голове получилась настолько нелепой, что она чуть не захихикала вслух. Потом заметила, что Ань выжидающе смотрит на нее.

— Ань, я не могу.

— Почему?

— Потому. Это научная лекция.

— Тоже мне. Вспомни прошлый год, когда Джесс и Алекс целовались половину лекции об инструментах генного программирования.

— Я помню… и это было странно.

— Не-а, не было. Малькольм вот клянется, что во время семинара тому высокому парню с факультета иммунологии дроч…

— Ань.

— Суть в том, что всем плевать. — Выражение лица Ань смягчилось, став умоляющим. — Вон та девушка локтем пробила мое правое легкое, у меня осталось воздуха секунд на тридцать. Пожалуйста, Оливия.

Оливия повернулась лицом к Адаму. Который, как и можно было предположить, смотрел на нее снизу вверх с этим своим бесстрастным выражением лица, которое Оливия не могла расшифровать. Вот только челюсти у него двигались, и она подумала, что это, наверное, все. Последняя капля. Тот самый момент, когда он откажется от их соглашения. Потому что миллионы долларов финансирования не могли стоить того, чтобы какая-то едва знакомая девушка сидела у него на коленях в самой переполненной комнате на свете.

«Все в порядке? — попробовала она спросить его взглядом. — Наверное, это немного чересчур. Это уже не просто здороваться друг с другом и пить вместе кофе».

Он коротко кивнул ей, а затем… Оливия или, по крайней мере, тело Оливии шагнуло к Адаму и осторожно уселось ему на бедро. Ее колени оказались зажаты между его раздвинутыми ногами. Это происходило на самом деле. Это уже случилось. Вот она, Оливия.

Сидит. На. Адаме.

Вот так. Ага, вот так.

Вот так теперь выглядит ее жизнь.

Она убьет Ань за это. Медленно. Вероятно, болезненно. Ее посадят в тюрьму за подругоубийство, и она совершенно не против.

— Извини, — прошептала она Адаму. Он был так высок, что ее губы оказались чуть ниже его уха. Она чувствовала его запах: древесный аромат шампуня, геля для душа и чего-то еще, темного, приятного и чистого. Все это казалось знакомым, и через несколько секунд Оливия поняла, что это потому, что они уже один раз находились так близко друг к другу. Это были воспоминания о Том Дне. О поцелуе. — Мне очень, очень жаль.