Страница 38 из 81
- Злата, умоляю! Не надо так пугать маму! – прошептала я, чувствуя, как сердце падает в пропасть. Ноги стали ватными, руки – веревками. – Злата! Очнись!
Но она лежала и смотрела в потолок, изредка моргая. Я проверила ее дыхание, посчитала пульс. Все было в порядке. Но она была как кукла. Поводив рукой перед ее глазами, я поняла, что ей все равно. Она как бы не здесь!
- Злата… – икнула я, не понимая, что с моей малышкой. – Злата…
Я взяла себя в руки, схватила телефон, умудрившись уронить его на пол. Мысли: «А вдруг я не вовремя?» или «А вдруг он там не один, а с какой-нибудь женщиной?» или даже то, что у дракона могут быть важные дела, были отметены тут же, когда я почувствовала, как почва уходит из-под ног.
- Альвер! – прошептала я, видя маленькую картинку. – Альвер! Я не знаю, что делать… Злата лежит и ни на что не реагирует… Как кукла… Альвер!
Последние слова у меня сорвались в истеричный писк. Но мне удалось взять себя в руки.
- А я говорил! – шумно вздохнул Альвер. – Я же предупреждал!
- Потом меня поругаешь! – вырвалось у меня. – Скажи мне, что с ребенком! Что с ней! Альвер! Ты же знаешь! У тебя самого дракон! Это опасно? Это как-то лечится? Она очнется?
- Успокойся, пожалуйста… – произнес Альвер, а я бы рада, но не могла.
- Да как тут успокоишься, когда твой ребенок лежит и ни на что не реагирует! – закричала я, но тут же взяла себя в руки, добавляя уже тише. – Альвер! Ты поможешь?
- Нет.
Глава 51
Это страшное «нет», словно нож в сердце!
- А кто может помочь? И побыстрее?! – дернулась я, не теряя надежды.
- Сомневаюсь, что кто-то может помочь! – произнес Альвер. – Видишь ли, в чем дело. Я же говорил тебе, Катюшенька. Дракон – не котенок! И не человек! А ты ничего о них не знаешь!
- Может, ректор?! – вспыхнула я надеждой. – Старый мудрый дракон должен все знать! К тому же у меня сегодня с ним назначено!
- Сомневаюсь, что он тебя примет! Ректор сегодня обернулся! – произнес внезапный голос. Я отпрянула, как вдруг увидела … дедушку Белуара, который высунулся сборку.
- Приветствую вас, о прекрасная юная леди! – с какой-то долей рыцарства и витиеватости произнес старик. На мгновенье я смутилась. А потом услышала ехидное и тихое: «Хи- Хи! Время идет, столетия летят, а оно все равно работает!»
- Я тебе сейчас, старая ящерица! – послышался женский голос. Милая бабушка божий одуванчик ловко схватила Белуара и потащила за пределы моей видимости. – Не мешай! Не помогаешь, так не лезь! Иди ноги в золото окунай! Ишь тыт! Отлегло! Полегчало! Увидел, что все сгорело, так сразу полегчало?! Не драконы, а стервятники!
- В смысле обернулся? – не поняла я.
- Такое бывает, когда очень старый дракон тоскует! – произнес Альвер. – Ректор не справился с потерей единственного сына. И вчера, когда был оборот, он присутствовал на уроке и … Воспоминания съели старика. Так что ему нужно время, чтобы успокоиться.
- А мне что делать?! – дернулась я, поглядывая на диван, где как спящая красавица лежала Злата. Она не шевельнулась, когда Альвер позвал ее по имени.
- Одну минутку! Давай в зеркало! – забегала я, рисуя символ на стекле. Палец скрипнул, а я увидела проступивший силуэт Альвера и роскошную комнату за его спиной. Позади него в кресле сидел дедушка Белуар. Его штанины были закатаны до колен, а ноги торчали из тазика, наполненного золотом. Вокруг него суетилась бабушка. Она прикладывала золотую, сверкающую самоцветами корону к его лбу и ворчала про то, что доктор прописал компрессы из золота!
- Ну есть же драконий доктор! – обрадовалась я, но тут же обиделась на Альвера.- Ты бы мог сказать, что доктор есть. Если дорого, я все отдам! Все, что он скажет! Пусть он посмотрит ребенка, и скажет, что с ним!
- Тот, кто прописывал это моему мужу, умер несколько столетий назад! – произнесла старушка, поджимая губы.
Я подтащила зеркало к дивану. Мне было плевать, как выглядело все вокруг. Злата даже не отреагировала на дребезжание стекла о железные крепления и противный скрип ножек по паркету.
– Так будет лучше ее видно. Вчера она просто чихала! Но она кушала! И разговаривала! Ничего не предвещало… – пролепетала я, пребывая в растерянности.
- Это предвещало в тот момент, когда ты узнала, что твоя дочь – дракон! – вспылил Альвер, сверкнув глазами. – Еще тогда нужно было меня послушать! Или хотя бы озаботиться знаниями по этому вопросу!
- Хочешь сказать! – в моем голосе звенела обида. – Что я – плохая мать и не знаю своего ребенка?
- Альвер! – послышался голос Белуара. – Кто же тебя учил так …
- Немного не это я хотел сказать, но суть ты уловила. Давай на пальцах! Твой ребенок – дракон. Ты – человек! Вы – разные! У вас нет ничего общего! Она полностью в отца! Мать у драконов, если только она сама не дракон, просто случайность.
- Случайность, значит… – проглотила я обиду. Слезы чуть не брызнули из глаз. – Оскорбляй, сколько хочешь, но помоги!
- Я не оскорбил тебя! – дернулся Альвер. А Белуар шлепнул себя рукой по лбу и что-то простонал. – Я пытаюсь объяснить тебе, как устроен мир, частью которого ты стала! Не надо делать такие глаза. Ты – тоже часть этого мира! И вынуждена будешь жить по его правилам!
- Ты помогать будешь, или мы и дальше будем про мир и оскорбления?! – крикнула я, не выдержав. – А то все ля-ля! Что с ребенком?!
- Ты могла бы хотя бы попытаться узнать что-нибудь! Тогда бы ты точно знала, что у дракона четыре болезни! Старческая жадность!
Он указал рукой на Белуара.
- Вот типичный пример. В какой-то момент приступ жадности заставляет дракона грабить. Ему кажется, что его золота мало! И нужно еще! И только усилие воли, – произнес Альвер.
- И жена! – вставила старушка.
- … усилия воли и жена мешают ему заняться грабежами и разбоем! – заметил Альвер, пока Белуар вздыхал. Ему, видимо, очень хотелось на разбой. Но жена не разрешала.
-Я бы не стал исключать жадность! Драконья Жадность сейчас неумолимо молодеет! – глубокомысленно добавил дедушка Белуар. – Она видела что-то, что ее поразило? Что-то, что красивей, чем у нее? И того, чего она не может получить?
Я задумалась. Платье? Как у Энны Честимир? Но я пошила лучше! Наше еще и сверкает! Так что платье отметаем! Украшения? Да нет, вроде… У нее этой бижутерии мешки!
- Нет, – твердо ответила я, глядя на задумчивого старика и его супругу. – Видимо, не жадность! Дальше!
- Драконья скорбь! – произнес Альвер, пока я сидела на диване и гладила руку Златы. Пальчики были теплые. Сама ладошка была теплой. Но не шевелилась, словно кукольная. – Болезнь возникает, когда дракон пережил страшную потерю! Потерял кого-то из близких… Ребенка, супругу…
- Отца! – вставил Белуар, делая странные движения глазами, которые Альвер даже не заметил.
- … Иногда драконью скорбь вызывают воспоминания! – продолжил Альвер. – Сейчас у ректора приступ драконьей скорби. Драконы в этот момент полностью оборачиваются и не могу принять человеческий облик. Состояние может длиться неделями. В запущенных случаях растягивается на годы. В такие моменты дракон ищет уединенное место. Злата никого не теряла?
- Нет! – отрицательно замотала я головой. – Все на месте. Даже кот! Где он? Где он! А! Вот он!
- Как странно, – произнес Альвер.
- Ты говорил, что есть еще болезни! – вцепилась я, не зная, что будет лучше, укрыть Злату одеялом или не укрывать! Я действительно мало знала про драконов, и радовалась, что корь, ветрянка, бесконечные простуды и бронхиты – все прошло мимо нас.
- Драконий кашель и насморк! – продолжал Альвер. – Это то, что описано у вас в балладах. Летел дракон, дышал огнем, уничтожая все на своем пути!