Страница 25 из 27
Батюшки, что сейчас будет? Застываю как выкопанная, даже сердце биться перестаёт. А здоровяк в одно мгновение обгоняет меня, заталкивает к себе за спину и достаёт меч из ножен.
— Стой! Это не простой медведь! — хватаю парня за плечо.
Понятия не имею, откуда это знаю, но сомнений нет. Это точно не зверь. Уж слишком огромен и грозен, а ещё от него будто исходит сияние, освещая лесную тропу.
— Вижу, — здоровяк прячет меч и неожиданно склоняет голову в низком поклоне.
— Ой! — только и успеваю пискнуть, когда приходит понимание: это ведь не просто медведь, и не дух лесной. Это сам Велес повстречался нам в лесу. Сегодня ведь его ночь!
Сердце подскакивает и трепещет с благоговением. Склоняюсь в поклоне, повинуясь сильнейшему внутреннему порыву. Неужто я, простая деревенская девчонка удостоилась чести повстречать самого Велеса, мудрого и справедливого бога? Это знак, вот только к добру ли он или к худу? Этого я пока не ведаю.
Когда поднимаю голову, понимаю, что в лесу кроме меня и незнакомца больше никого нет. Медведь исчез.
— Матушка, — за моей спиной раздаётся едва слышный голос Анчутки. — Ныряй за куст и дёру отсюда. Уносим ноги, пока живы, пока ведьмак не очухался!
Без лишних рассуждений делаю так, как говорит нечистик. Схожу с тропинки и прячусь за куст.
— Бежим скорее в баню! — Анчутка припускает прочь, я бегу за ним.
До моста через речку добегаем в два счёта, дорога будто сокращается вдвое. А через минуту уже влетаем в баню и прячемся в тайных хоромах за печкой.
— Фух… Удрали, — выдыхает нечистик с облегчением.
Мне тоже дышать становится легче. Но в голове роятся вопросы.
— Значит, это был ведьмак? Охотник на нежить?
— Ага, — кивает Анчутка. — Он тебя не почуял, потому что ты совсем недавно стала нечистью. Но засомневался, окаянный! Я из кустов видал, как он глазищами зыркал.
— О чём ты говоришь? Как это стала нечистью?
— Ну как… Ведьма тебя заколдовала. А у нас в деревне только одно местечко было свободно: матушка-обдериха скончалась. Не без помощи чёрного колдуна, конечно…
— Так, погоди, — перебиваю Анчутку. — Какой колдун? Какая обдериха?
Нечистик вздыхает и принимается объяснять медленно выговаривая слова, будто пытаясь растолковать неразумному ребёнку.
— Ведьма тебя обратила в обдериху. Теперь ты будешь жить здесь, за баней приглядывать, следить, чтобы порядок не нарушали, правила соблюдали. А если что не так, то кожу долой и на каменку.
Не сразу получается осознавать слова бесёнка. В голове не укладывается, разве можно вот так превратиться в нечисть?
— А жители деревни где? — спрашиваю через время, немного придя в себя.
— Дык на месте, что им сделается, — Анчутка беззаботно машет лапкой. — Ты в переходе была, из человеческого состояния в обдериху превращалась. Вот и не видела их. Ничего, скоро увидишь. Начнут таскаться в баню, только успевай встречать. Глаз да глаз за ними нужен. Вот такие дела. Ну ничего, справимся. Я тебе помогу.
8
Как будто в подтверждение слов Анчутки кто-то затопал в предбаннике. Затем раздаётся стук в дверь, и тонкий голосок заводит жалобно.
— Матушка-обдериха, разреши войти, позволь погадать.
— Ой, да это же Владка! Родная дочка моей мачехи! — говорю, тихонько выглядывая из-за печки. — Чего ей тут понадобилось?
— Дык девки тут завсегда крутятся! Жениха всем подавай! Ни банника, ни обдерихи не боятся! Поусядутся с зеркалами, со свечами. Трясутся, а не уходят. А сегодня ночь-то особая. Если кто в зеркале покажется, значит, точно в ближайшее время сватов можно ждать. Вот и идут, те кто поотчаянее, — отвечает Анчутка.
Киваю. Влада девушка не сказать, что особо смелая. Но, похоже, отчаялась уже, жениха дождаться. Не сватается никто, хоть убей! Мне с одной стороны, и жаль сестрицу, она не плохая, просто ленивая чуток, да неповоротливая. Но это всё лечится, исправляется. Ведь это мать её так воспитала, работать не позволяла, берегла. А с мужем да в своём доме не полежишь на печи, хошь не хошь, а пошевелиться придётся.
Влада между тем входит в баню. С опаской поглядывая по сторонам, она опускается на колени перед нижней полкой, ставит на неё небольшое зеркало, напротив — свечку, и дрожащими пальцами принимается высекать искру из огнива.
А сама трясётся вся, губы побелели, грудь ходуном ходит. Страшно бедняжке, но не уходит, видно, очень уж замуж хочется.
— И что же, придёт жених? — спрашиваю Анчутку.
— От тебя зависит. Кого покажешь ей, тот и сватов зашлёт, — нечистик хитро прищурился и подмигнул маленьким красноватым глазом.
— Как это — я?
— Ты же теперь обдериха. К тебе девица на поклон пришла. От тебя её судьба зависит. Можешь показать того, кто станет мужем, а можешь меня послать, а её напугаю. Давай пужанем? А матушка? Не нравится мне эта деваха, вон какая упитанная. А нам хлебца не принесла, мыльца кусочек пожалела!
— Так она не мыться пришла, — отмахиваюсь от нечистика. — Только я не знаю, кого ей нагадать. Вдруг назову кого-то из наших парней деревенских, а он уже другую любит. Что тогда?
— Нет, такие тебе на ум не придут. Сразу поймёшь, что не пара. Силушка от старой матушки перешла, значит, даром предвидения владеешь. И не обязательно нашего деревенского. Выше бери! У тебя выбор большой. Хочешь молодца пригожего – будет молодец пригожий. Хочешь купца богатого – явится купец с деньгами. Али старика какого, чтоб век доживала в довольстве да почёте?
Я задумываюсь. Влада, конечно, ленивица, но зла никому не делала. Не заслужила она старика. Купца – тоже ни к чему. Деньги её только испортят. А вот молодец… Работящий, добрый, чтобы любил и заботился, это самое то, для моей сестрицы.
— Может сына кузнеца ей показать… — произношу задумчиво. — Он вроде парень неплохой, и невесты у него нету.
— Покажи, всё сложится, коли он на ум пришёл.
— А как? Я не умею.
— Это легко. Подойди поближе, всё само случится. Ты суженого уже напророчила, так что девка его, и увидит.
И правда, в зеркале, за спиной Влады, появляется размытое изображение. Сначала просто тёмное пятно, а потом всё отчётливее и отчётливее проступают знакомые черты: широкое лицо, тёмные брови вразлёт, румянец во всю щеку. Добрыня - сын кузнеца, отражается в зеркале как живой.
Влада ахает и замирает, не веря своим глазам. В ту же секунду изображение в мутном стекле расплывается и исчезает.
Сестрица, живо опомнившись, накидывает на зеркало платок и принимается шептать обережные слова.
А нечистик не выдерживает и принимается тарахтеть ушатами, тоненько хихикая, всё-таки решил напугать, паршивец этакий!
Влада взвизгивает, быстро собирает свои вещи и выскакивает из бани, как ошпаренная. А вслед ей несётся радостный смех Анчутки, довольного произведённым эффектом.
Ветер и Нива
Отправила матушка Любку на луга, батюшке обед отнести. Время покоса, мужики трудятся не покладая рук, пока не задождило. Дело ведь не быстрое, скосить траву, высушить, да в стога сметать. Пока погода стоит, надо управиться. Чтобы скотина зимой горя не знала, сеном лакомилась.
Девочка подхватила узелок с пирогами, да крынку с молоком, в платочек завязанную, и поднимая босыми ногами пыль на дороге, поспешила, куда велено.
Идёт мимо пшеничного поля. Зерно в колосьях зреет, наливается и под летним солнышком кажется золотым. А посреди золота, то тут, то там синие васильки виднеются, яркие как звёздочки.
Скучно девочке идти просто так, начала она выдумывать.
«А вдруг нива – это красна-девица? Волосы у неё золотые, а глаза синие как васильки?» – сочиняет Любка.