Оберег для разбойника

Кто он мне? Чего так волнуюсь? Случайный знакомый, не более. Нужно взять себя в руки и тащиться в палатку, работать в любом случае надо.

Но заставить себя не так просто. Тоска накатывает такая, что плакать хочется. А отчего и почему, сама не знаю.

На базарную площадь прихожу только к обеду. А там, что-то странное. Народ толпится, гудит, обсуждает бурно какое-то происшествие.

Ой-ой-ой… Не к добру… Чувствует моё сердечко, не к добру.

Глава 7 Оберег для разбойника

— Что случилось, отчего столько народу? — спрашиваю у вездесущей торговки рыбой.

Она мигом оживляется, глаза загораются. Видно, рада поделиться новостью с тем, кто её ещё не знает.

— Тут такой! Переворот! Князя свергли, а нового на трон посадили! И это всё так быстро произошло! Армия ворвалась в город и прямиком к дворцу! Там сопротивление сразу же подавили, даже толком никто понять ничего не смог.

От изумления могу лишь хлопать глазами. Вот так новость! В такие дела я никогда не лезла, но слышала краем уха, что нынешний правитель занял своё место незаконно. Будто бы наследник он не первой очереди, но тех, кто законно может претендовать на трон, вырезал подчистую. По другой версии — отравил.

Об этом говорили шёпотом, боясь навлечь на себя беду, ведь доносы в последнее время были в чести. Никто не хотел подставляться.

— А кто же новый князь? — спрашиваю задумчиво, всё ещё не в силах переварить эту новость.

Всё-таки не каждый день происходит переворот.

— А новый как раз и есть законный наследник. Он каким-то чудом выжил, собрал армию, заручился поддержкой местной аристократии и вернулся. Не зря его стража старого князя искала, солдаты с ног сбились, но не нашли, — продолжает болтать Аглая.

— Постой, — сердце в груди подпрыгивает, а ладони холодеют. — Кого искали?

— Князя молодого, наследника законного – Ярослава! Слух прошёл, что он в городе, а войско ещё не подоспело. Предал кто-то из местной знати. Вот охоту на него и объявили. Да к тебе же тоже приходили, что забыла уже?

— Ко мне? — выдыхаю, чувствуя, как ноги слабеют, отказываясь держать.

Приходится опереться на деревянный прилавок, насквозь пропахший рыбой, чтобы не упасть.

Неужели тот кудрявый? Нет, не может быть! Но… Он сказал, что его зовут Яр… Ярослав… Вот так новость! Получается, меня сам князь целовал!

На душе вдруг становится легко-легко и так радостно. Не умер, жив синеглазый! Значит, обманул смерть, спасся!

Ну а что до меня… Эх… А мне теперь новую карточную колоду покупать в случае чего. Ведь теперь, посидев на ней, не получится исправить, потому что теперь я целованная.

Почему-то от этой мысли становится смешно, трогаю свои губы, вспоминая, как нежно ласкал их синеглазый князь, которого я приняла за разбойника, и внутри жарко-жарко делается.

Теперь понятно, почему у него такие тонкие черты, почему не взял силою. Благородный, потому что…

Иду в палатку, улыбаясь своим мыслям. И мне совсем не грустно оттого, что мы больше не встретимся. Ведь мы не ровня, у него своя жизнь, у меня своя. Зато в старости будет что рассказать, это ведь не каждой такое счастье выпадает — поцелуй самого князя! Правда, мне никто не поверит. Но неважно, главное, что я сохраню эти воспоминания на всю жизнь.

В палатку заглядывает прилично одетая девица, прося погадать на суженого, тем самым отвлекая меня от размышлений. Принимаюсь за работу, на радостях пророчу ей самое светлое и безоблачное будущее, которое только могу описать. А что? Пусть она тоже порадуется. И что-то точно сбудется, у всех ведь сбывается.

Несколько недель пролетают незаметно. Город постепенно успокаивается, зеваки устают обсуждать смену правителя и возвращаются к более насущным вопросам. Теперь всех больше интересует: кто подрался за кабаком, какой урожай ожидается в этом году и вырастут ли цены на рыбу.

Я всё так же сижу в своей палатке, гадаю, продаю обереги и лекарства от всех напастей из чабреца, полыни и свиного жира.

Со временем произошедшее со мной становится чем-то нереальным, всё чаще и чаще мне кажется, что я выдумала встречу с князем, поцелуй… Ведь в жизни так не бывает. Скорее всего, целовал меня обычный бродяга, который ушёл в леса, где на узкой тропинке грабит зазевавшихся путников. А про князя я всё выдумала.

— Слыхали, во дворце пир готовят? — к палатке подбегает Ефим, торгующий шапками, и победно оглядывает начинающих подтягиваться зевак.

Ещё бы! Он первый узнал новости, теперь к нему целый день будет тянуться базарный люд, чтобы узнать все подробности.

— А в честь чего? Вроде праздников в ближайшее время не значится, — подбоченивается Аглая.

— Жениться будет. Свадьбу играть надумал. Вот и пир.

Сердце подпрыгивает и замирает. Названная тоска расплавленным свинцом растекается в груди. Хочу вдохнуть, но почему-то не получается. Вот ведь… Что за напасть!

— А кто невеста? — раздаётся со всех сторон.

Но мне не любопытно. Наоборот, не хочу это знать. Не моё дело.

Прилагаю усилие, чтобы убраться обратно в палатку. Опускаюсь на стул, хватаю карты и начинаю бездумно тасовать их, чтобы хоть чем-то отвлечься.

В носу щиплет, на глазах прозрачная пелена.

Нет, я не плачу. Чего мне? Меня целовал не князь. То был безродный бродяга. Поэтому плакать глупо и бессмысленно.

— Погадаешь, красавица? – низкий бархатный голос со стороны входа, заставляет встрепенуться.

Не могу сдержать вздох, чувствуя, как по венам вместо крови начинает течь раскалённая лава.

Это он… Это он. Это он!

Поднимаю голову и встречаюсь с сияющим синим взглядом. Это он…

Вот только вместо домотканой рубахи на кудрявом разбойнике дорогой наряд, вышитый золотом. А за спиной вооружённая стража.

Забываю, как дышать, похолодевшие пальцы не в силах держать колоду, и я кладу её на стол.

— Можно? — кивает на карты.

— Да…

Ярослав вытягивает одну из них левой рукой, той, что от сердца.

Червовый туз.

— Что это значит? — спрашивает улыбаюсь.

— Большую любовь встретишь, — бормочу севшим голосом.

— Верно, твои карты говорят! Встречу, непременно встречу! У меня ведь сегодня свадьба.

Раскалённая лава в моих венах взрывается, заливая жаром нутро. Больно почему-то… Кто подскажет, почему?

— Рада за тебя… За вас… — бормочу, поднимаясь с места.

Только сейчас приходит в голову, что я сижу в присутствии столь высокопоставленной особы.

— Я приехал пригласить тебя на свою свадьбу.

— Меня? — только и получается вымолвить.

С чего вдруг такая честь?

— Тебя, маленькая нецелованная Маруся, — улыбается.

— Я уже целованная, — напоминаю, сама не знаю зачем.

— Верно, — смеётся. — Но я ведь не закончил тогда. Ты как сказала? Я тебя не муж, а ты мне не жена? Значит, нужно исправить это упущение.

Открываю рот, чтобы ответить, да так и замираю, не в силах подобрать слова. Он шутит? Зачем? Разве князю нечем заняться, кроме как издеваться над нищей гадалкой?

— Идём, — подхватывает меня под руку и увлекает за собой к украшенной лентами и бубенцами крытой повозке.

Не сопротивляюсь, потому что обескуражена происходящим. Жду, что он рассмеётся и отпустит. Но он не отпускает.

Усаживает в повозку и прижимает к себе всю дорогу, шепча на ухо ласковые слова.

— Это шутка, верно, князь? Такая жестокая, глупая шутка? — вновь и вновь спрашиваю по дороге, заглядывая ему в глаза.

— Нет, маленькая отважная Маруся. Это не шутка. Я не встречал таких девиц, что готовы спасти незнакомого бродягу, даже не спросив его имени. Не встречал и не встречу уже. Потому что таких, как ты больше нет.