Страница 9 из 12
Так почему же на киностудии должны мыслить иначе и спешить выдать ролик про шампанское именно в канун Нового года?
Москва
Маша Шадрина, пользуясь тем, что воскресенье у неё было свободным днём и ближайший экзамен был только во вторник, с удовольствием с утра назначила встречу с подружкой в кафе.
Встретились они с Полиной в одиннадцать часов — чтоб вставать не слишком рано. Ну и чтоб погулять было время и поболтать вдоволь.
Маша с большим удовольствием встретилась с давней подругой, сама недоумевая, почему так долго не общалась с ней.
— Это ж как мы давно с тобой не виделись! — всплеснула руками она.
— Да, почитай, с прошлого года, — усмехнулась Полина.
Рассмеявшись, Маша сказала:
— Ну, давай вспоминать, когда мы с тобой последний раз встречались. Наверное, где‑то в ноябре.
— Да, точно, в конце ноября, помнишь, пересекались? Ещё пообедать вместе получилось, но только совсем недолго. Ты потом убежала. Раньше времени к Виктору своему спешила на встречу.
— Точно, точно, — закивала Маша. — Было такое. Ну, так уж получилось. Не обессудь. Сессия эта очень тяжёлая, много всего учить пришлось, чтобы к ней подготовиться, поэтому не было времени. Да и диплом же, сама понимаешь, забирает огромное количество времени, приходится много в библиотеках сидеть.
— Да знаю я твои библиотеки! Небось с Витькой по свиданиям бегаешь, — рассмеялась Полина.
Но, увидев нахмуренное Машино лицо, удивлённо спросила:
— А что случилось? Неужели поссорились? Что‑то ты мрачная совсем?
— Да, — махнула рукой Маша, — не спрашивай. Как‑то тяжело последнее время у нас с ним складываются взаимоотношения. Не знаю даже, что и делать. Все испортилось, когда он в МГИМО перевелся.
— Он в МГИМО перевелся?
— Ну да, внезапно в ноябре. Мы мало видеться стали, а потом и вовсе ругаться начали…
— Что, так сильно поссорились? — сочувственно покачала головой подруга.
— Да, очень сильно.
— Ну, рассказывай, что у вас там уже такого могло произойти? Вы же друг в друге души не чаяли.
— Поначалу так и было, — подтвердила Маша. — Но сейчас он что‑то очень сильно изменился. Уже у меня такое впечатление, что больше друзей своих ценит, чем меня. Как‑то меня это задевать стало очень сильно. Раньше я этого особо не замечала, а сейчас прямо в глаза бросается.
И она, постепенно разговорившись, сначала сбивчиво, потом всё более и более увлечённо, начала рассказывать подруге про последние свои злоключения. Незаметно как‑то рассказала про этот злосчастный визит во французское посольство. И про предыдущий визит в румынское посольство с отцом своим, где Ивлевых встретила. Обо всём рассказала подруге очень подробно. Но с некоторыми купюрами, конечно, не выставлять же себя в невыгодном свете…
Полина только периодически руками всплескивала, охала, ахала и сочувственно кивала головой.
— Да уж, подруга, конечно удивила ты меня своими новостями, — сказала она под конец Машиного рассказа. — Есть тут от чего забеспокоиться. Так что ты думаешь, вы расстанетесь с Витей, получается?
— Ну пока что даже и не знаю, — горестно покачала головой Маша. — Не хотелось бы, конечно. Надеюсь, что всё‑таки получится нам помириться. Но не представляю, как это сделать при нынешней его позиции. Если он будет по‑прежнему требовать, чтобы я извинялась перед его друзьями, то ни о каком примирении и речи не может идти, как я думаю.
— Да, вот тут ты права. Себе цену знать надо, — согласилась с ней подруга. — Не давай себя в обиду. Один раз стоит прогнуться, вот так себя в обиду дать — потом всё время будешь на вторых ролях бегать, ему в рот заглядывая, а он что хочет, то и будет вытворять. Так что тут уже нужно до конца выдерживать характер.
— Я вот тоже так думаю, — закивала Маша. — Полностью согласна с тобой. Просто так неприятна вся эта ситуация. Мы вроде бы так хорошо общались, и полное взаимопонимание было, а тут вдруг вылезли такие нюансы неприятные.
— Ну, так оно так часто бывает, — пожала плечами подруга. — Чем больше с человеком общаешься, тем больше о нём узнаешь, и тем более свободно он себя с тобой ведёт. Поначалу‑то все хотят хорошими казаться, а потом постепенно начинает выползать натура настоящая наружу.
— Так ты думаешь, Витька мой — он такой просто сам по себе всегда был? — удивлённо спросила Маша. — Мне вроде так не показалось сначала.
— Ну так слушай, ты же знаешь, кто у него отец, — хмыкнула подруга. — Понятно, что там характер очень суровый у человека. На такой должности иначе не продержишься. Да и Виктор твой тоже… Он не особо разговорчив, скрытен, я бы даже сказала. Вполне возможно, что он полностью весь в отца пошёл, и так же жестко себя готов вести. Просто поначалу тебе не показывал своё настоящее лицо.
— Ну, может быть, конечно, — неуверенно ответила Маша. — Не знаю даже, что и думать. Надо как‑то мне, наверное, осмыслить наши с ним взаимоотношения. Я ему пока что, наверное, не буду ни звонить, ни пытаться встречаться с ним. Попробую посмотреть, как он себя поведёт. Будет ли пытаться что‑то исправить? И в целом подумаю очень хорошо.
— Да, правильно, подруга, ты лучше не торопись на самом деле. Пусть лучше поскучает. Хуже нет, когда ты, как собачонка бегаешь за парнем. Таких они обычно ещё и пинают.
Пообщавшись ещё где‑то часик на всякие отвлечённые темы с подружкой, Маша, немного успокоенная, пошла домой. Она была очень рада, что пообщалась со своей близкой подругой, и удивлялась тому, насколько они с ней на одной волне, насколько та хорошо её понимает и чувствует все её тревоги.
«Здорово, что я со Полиной поделилась», — думала Маша, направляясь домой. — «Вот всегда нужно с подружками советоваться. Одна голова хорошо, а две лучше».