Страница 11 из 12
Вот чем мне действительно нравится выступать на радио, так это тем, что, когда я полчаса на какую‑то тему оживлённо что‑то рассказываю, мне в голову приходят новые мысли по ней, которые до этого, собственно говоря, в голове напрочь отсутствовали. И не факт, что, если бы я сидел за машинкой и статью по этой теме писал, они бы вообще у меня в голове появились.
Есть что‑то такое загадочное в процессе говорения. Вполне может быть, он оживляет в памяти что‑то, о чём ты уже практически и забыл. И позволяет неожиданно найти связи между различными фактами, которые до этого у тебя разрозненно в памяти валялись…
Так что и над докладом поработал немножко, и много записей сделал по обеим темам, что на радио озвучивал: по советско‑исландским отношениям и советско‑французским. Набросал каркас двух статей для «Труда», по которому их потом очень быстро написать можно будет.
А в восемь утра неожиданно в нашу дверь позвонили. Жёстко так позвонили, не стесняясь совсем. Сразу стало ясно, что это однозначно не кто‑то из наших родичей и свойственников.
«Воскресенье, восемь утра… И кто же это может быть?» — подумал я, торопливо направляясь к двери, чтобы открыть, пока неожиданные гости детей нам не разбудили.
Открываю — ба, а там сюрприз! На пороге Юлька Вабищевич, повзрослевшая вся такая, но по‑прежнему худая, как щепка. К ногам её жмётся двухлетний пацан. Сразу же вспомнил, что сына ее Женькой зовут. Ну а за ними стоит и стеснительно так улыбается Игнат. И чемоданы, само собой, возле него стоят…
Нет, это только в Советском Союзе к вам в гости могут в восемь утра в воскресенье приехать люди совсем из другого города, заранее о своём появлении не предупредив.
Впрочем, быть занудой я не собирался. Дружеские отношения, частью которых являются вот такие визиты, — это одна из самых лучших сторон жизни в Советском Союзе. Если не самая лучшая.
Дураком мне надо быть, чтобы старика тут включать занудливого и какое‑то недовольство по этому поводу выражать. Тем более в кои‑то веки я в это воскресенье свободен. И успел уже прекрасно выспаться, и поработал даже продуктивно с утра…
Ну и Галия, я так понимаю, с детьми вчера тоже рано легла, чтобы меня не потревожить, так что и она уже должна выспаться. Так что я реально обрадовался. Шагнул на площадку, приобнял Юльку, крепко пожал руку Игната, потом схватил и подбросил вверх слегка Женьку. Тот — молодец, правильный парень. Не стал реветь испуганно из‑за того, что чужой дядька его на руки схватил. Не боится чужаков в присутствии родителей, дружелюбно улыбается. Хорошо воспитали.
— Проходите, — говорю. — Гости дорогие. Игнат, чемоданы затаскивай. Какими вы судьбами‑то в Москве? Надолго ли? Давайте, рассказывайте!
— Да вот только с поезда. На три дня заехали. Решили по Москве погулять. Отпуск у нас, — сказала Юлька.
В отличие от Игната, который всё ещё чувствовал себя неуверенно в моём присутствии, Юлька, закатившись с утра пораньше, без всякого предупреждения в воскресенье, держалась совершенно уверенно. Сильна в ней видимо память о тех временах, когда она меня своим парнем считала.
— Нас тётя Диля попросила вам подарки завезти, а потом мы гостиницу собирались ехать искать.
Впрочем, про гостиницу было сказано сугубо из вежливости. Ясно, что ни в какую гостиницу они ехать не планировали, раз мы в Москве свою квартиру имеем. И все здесь это прекрасно понимали.
— Да ладно вам, зачем ехать в гостиницу, — улыбнулся я. — Чего у нас хватает, так это комнат для гостей. А парень‑то твой подрос, смотрю, хорошо так!
Тузик тоже считал, что гостиница ни к чему. Гостей он очень любит — ему от них постоянно гостинцы перепадают, когда он под столом попрошайничает. А пока что он хвостом пол подметал вокруг гостей, напрашиваясь на почесушки прямо сейчас… Это он тоже любит, хотя дополнительные порции еды всегда в большем приоритете.
Обратил внимание и на то, что пацан неплохо так приодет: и курточка импортная, и сапожки меховые — очень даже прилично выглядит.
Да и Юлька с Игнатом совсем неплохо выглядели — по последней моде были одеты.
Молодец Игнат, хозяйственный парень, хорошо семью обеспечивает.
Правда, не удивлюсь, если и тётя Диля каким‑то образом оказалась замешана во всех этих новеньких одёжках, которыми семья Петипа щеголяет. Игнат деньги заработал, а она помогла по своим каналам дефицит на них приобрести. Она у нас чрезвычайно энергичный и ответственный человек. Как мы в 1971‑м году попросили её позаботиться о наших друзьях, так она над ними шефство наверняка до сих пор и держит.
Вот оно, подлинное татарское гостеприимство в лучшем виде.
Ну, сейчас, правда, никто так не скажет. Только о советском гостеприимстве принято говорить.
Пошумели мы, конечно, как без этого. Так что Галия выскочила, понимая, что все это «жу-жу-жу», как говорится, не просто так. Не в халате причем, а даже и платье на себя успела накинуть. Обрадовалась очень гостям. Началась очередная серия объятий и восторгов.
Ну а я, Женьку на пол поставив около родителей, чтобы Галия тоже могла его потискать, пошёл на кухню — чайник ставить и проводить инспекцию наших продовольственных запасов. Ясно, что гостей‑то надо угощать чем‑то.
К счастью, Галия вчера, пока я ездил с Бочкиным, Мещеряковым и Нечаевым на неожиданное совещание, вечером очень активно похозяйничала: большую сковородку картошки нажарила с сухими белыми грибами, которые мы как‑то по случаю на рынке купили. И Загита с Анной Аркадьевной угостили, и сами поели, и все равно еще кое-что осталось.
Я очень осторожничал, когда грибы эти на рынке покупал. Каждый гриб персонально перенюхал и только после этого согласился всю партию взять. По запаху я всегда белый гриб отличу от других грибов, уж больно он у них специфический…
Дорогущие эти грибы, правда. За двести граммов отдал рублей шестнадцать, по‑моему, как минимум.
Но двести граммов сушёных белых грибов — это же, наверное, как минимум килограмм, а то и два белых грибов в сыром виде. Очень уж они при высушивании в размерах и весе уменьшаются.
Зато пожаришь с картошечкой — и вкус совершенно изумительный.
Картошку с грибами поставил греться на плиту на соседней конфорке с чайником. Вернулся в коридор. А там уже Юлька, деловито чемоданы повалив, открыла их и подарки для нас достаёт от тёти Дили. Вначале вытащила колбасу из конины и ещё какое‑то мясо, странное на вид.
Сразу не признал, что это. Спросил Юльку.
— А это сушёная утка, жуётся просто замечательно, — улыбнулась она и продолжила подарки доставать.
Притащили они также на себе ещё и двухлитровую банку кленового мёда. Причём Юлька специально уточнила, что это чёрно‑кленовый мёд, хотя для меня никакой разницы не было.
Помимо мёда из чемодана были извлечены и медовые пирамидки.
Ну да, логично. Если в Набережных Челнах хороший мёд есть, то почему бы какой‑то из него десерт не изготовить такого рода… Правда, в московских магазинах медовые пирамидки мне не попадались, хотя с мёдом хорошим в Москве тоже проблем никаких особых нет.
И на этом подарки не закончились. Само собой, и без детской одежды не обошлось от тети Дили. В общем, подарков было столько, что, когда они закончили их доставать, в чемоданах очень много места освободилось. Но тогда они уже от себя подарки начали доставать и вручать. Еще одну банку меда, но уже литровую, да банку кофе индийского.
Всё это мы, конечно, тоже на кухню потащили, чтобы на стол поставить.
Тут я опомнился и понял, что надо не на кухне сидеть, а в гостиной стол раздвижной ставить. Многовато нас, чтобы на кухне всем было удобно. Пацан опять же мелкий, и наши вот‑вот должны проснуться. Кто же за ними будет присматривать, если мы на кухне будем сидеть?