Страница 86 из 253
Он напрягся.
— Ни когда появились вампиры, ни когда их сила и численность росли. Ни когда война стерла целые роды, а Кровавая Корона захватила власть обманом и страхом. — Я подошла ещё ближе. — Ни когда переписали историю, превратив правду в ложь. Ни когда семьи вынуждали отдавать детей — чтобы обратить или сделать скотом. Ни когда тех, кто защищал слабых, пожирали Крейвен. Ни когда невинных держали в неволе и пытали. Всё ради… равновесия? Или из-за какой-то нелепой «догмы», утратившей смысл?
Узор на его челюсти дёрнулся.
— А теперь именно я должна разбираться с Колисом — существом, про которое вы знали с самого начала, что он сотворит всё это. Существо, в котором, по словам Судьбы, не осталось ни капли добра. — Эфира забилась чуть сильнее. — Что же для Араи значит равновесие?
Эфира сверкнула в его вихревых радужках.
— Я понимаю, тебе трудно это постичь.
— Ошибаешься. Для меня всё предельно ясно: ни капли равновесия во всём, что я перечислила.
Его плечи напряглись.
— Ты не понимаешь, Поппи.
— Нет. Это вы, Араи, не понимаете. — Я наклонила голову. — Разве не ты сказал, что в каждом есть равновесие добра и зла, пока его не потеряют? Сказал. Ты же признал, что в Колисе нет добра. Значит, он — само воплощение дисбаланса. И, уверяю, кроме дисбаланса тут ничего нет.
Я остановилась прямо перед ним и… ощутила его лёгкое, но явное беспокойство.
Сжала губы в тонкую улыбку.
— Твоя воля слабеет, да?
Мышца дёрнулась под его правым глазом.
— Да.
Кожа пошла мурашками, но я не отвела взгляд.
— Араи должны хранить равновесие, но, как я уже сказала, вы не знаете, что это.
— А ты знаешь? — тихо спросил он.
— Похоже, да, лучше тебя.
— Поппи, — подал голос Холланд. — Я понимаю, о чём ты, — он сделал паузу, будто подбирая слова, — и, возможно, в чём-то ты права.
— Возможно? — я обернулась.
— Возможно, — повторил он, стиснув зубы. — Мы не без изъянов. Но эфира предупреждает, если мы переступаем черту. И за это есть последствия.
— Для вас? — уточнила я.
Холланд не ответил, только отвёл взгляд.
Я покачала головой.
— Если бы я знала, к чему приведёт моё Вознесение, я бы никогда не позволила ему случиться. И я знаю, что это значило бы мою смерть. Не то чтобы я хотела умирать — не сейчас, когда впервые начала жить. — Ком в горле сжался, но я не дала ему задушить меня. — И всё же я бы выбрала это. Знаешь почему? Тут нет дела до «равновесия» — только до того, что правильно. Но никто из вас не сделал и не сделает такого выбора.
Лириан резко вдохнул.
— Смелое заявление.
— Правда не бывает «смелой», — я скрестила руки. — Она просто правда.
Черты его лица словно истончились, когда эфира вспыхнула, затмевая цвет глаз. Воздух сгустился. За его спиной проступил туманный контур… крыльев.
— Напомню, Пенеллафа, — голос Лириана стал глуже, — ты не сильнее меня.
— Пока что, — подняв брови, я улыбнулась. — Считай, это напоминание и тебе.
Эфира засветилась в жилах под его глазами, воздух застыл.
— Хочешь говорить о равновесии, выборе, правде и лжи? — произнёс он. — О провале? Тогда поговорим о провале Аластира и Невидимых. О твоём шурине. — Он сделал паузу. — И о твоей сестре.
— Что?
— Лириан, — предупредил Холланд.
— Все они знали, что ты принесёшь на миры. Все они желали одного, — прошипел Лириан. — Твоей смерти.
Я втянула прерывистый вдох и машинально отступила. Моя… сестра? Малик не удивил — он мог убить меня в Локсвуде, но не сделал. Он передумал. Но Миллисент? Малик говорил, что она не смогла бы поднять руку на ребёнка, на свою сестру. Это была ложь? Судьба ведь знает правду.
И это… больно.
Хотя я почти её не знала.
— Ты не знала? — Лириан приподнял брови.
— Хватит, — жёстко бросил Холланд.
— Прости, — Лириан изобразил сочувствие самой дешёвой улыбкой. — Но это правда.
Сердце ударило раз. Потом второй.
Я ударила его.
Лириан оказался быстрее.
Его рука выстрелила и перехватила мой запястье. Крик Холланда потонул в слабом разряде силы, скользнувшем с кожи Древнего на мою.
— Я надеялся, что ты так поступишь, — Лириан рассмеялся.
Прежде чем я успела вдохнуть, его ладонь сомкнулась на моём горле, пальцы врезались в кожу, и он поднял меня. Развернувшись, швырнул спиной в стеклянную стену. Окно треснуло, по позвоночнику полоснула тупая боль.
Инстинктивно я потянулась к эфире, но она отозвалась лишь слабым дрожанием, пока я сжимала его запястье.
Лириан усмехнулся, будто знал, что моя сила не ответит.
Но мне она и не нужна, чтобы надрать ему зад.
Я напрягла мышцы живота, пытаясь подтянуть ноги.
Не вышло.
Они не слушались. Так же, как руки и голова. Воздух застрял в горле. Я не могла пошевелиться.
Лириан улыбнулся, когда контур крыльев за его спиной наполнился яростно потрескивающей эфирой.
— Как я и сказал, ты не сильнее меня.
Ярость вспыхнула во мне, как пожар, а я могла лишь встретить его взгляд.
— Отпусти её, — приказал Холланд.
Но Лириан и не думал, продолжая держать меня на уровне глаз.
— Мы сами должны были с этим разобраться.
— Лириан! — крикнул Холланд.
— Именно этого я и хотел. — Вокруг его плеч заклубились тёплые струйки эфиры. — Нам следовало убить тебя. И верь или нет, — сказал Лириан, — я с удовольствием исполнил бы это. К чёрту правила.
Мои глаза распахнулись — по залу метнулась чёрная тень.
— Я более чем готов был взять на себя—
Торн возник у Лириана за спиной и схватил его за плечо:
— Отпусти её. — Голос его стал приказом. — Немедленно.
Стиснув челюсть, Лириан разжал пальцы — по одному — и отпустил. Я приземлилась на ноги и даже не пошатнулась.
Торн дёрнул другого Древнего назад, а я отошла от окна как раз в тот миг, когда Лириан взлетел и отшвырнулся поперёк зала.
Он впечатался в колонну с сочным, мясистым звуком и рухнул вперёд, ударившись коленями о пол.
— Ты в порядке? — спросил Торн.
— Да, — сердце всё ещё колотилось, я коснулась болезненного горла. Подняв взгляд на Древнего, заметила, что бокал он всё ещё держит. Ничего себе. — Спасибо.
— Не за что, — отозвался он, поднося бокал к губам и разворачиваясь к Лириану.
Тот уже поднялся, одёргивая тунику. Застыл, когда я двинулась к нему; по натянутым чертам прошлась резкая тень злости.
— Я обязательно выясню, сколько Араи у нас есть и сколько миров могут позволить себе потерять, — сказала я, игнорируя лёгкую боль в горле, что сопровождала каждое слово. — А знаешь, что я сделаю, когда узнаю?
Лириан усмехнулся:
— Уверен, ты мне расскажешь.
— Поппи, — окликнул Холланд.
Не обращая на него внимания, я не моргнула, глядя на Лириана:
— Я приду за тобой.
В его глазах что-то дрогнуло, скользнуло по лицу — я почувствовала его беспокойство.
— Тебе пора, — сказал Холланд, оборачиваясь к Лириану. — Сейчас же.
Древний, не отводя взгляда, шагнул назад — и растаял в разряде энергии.
— Я когда-нибудь тоже смогу так? — спросила я, уставившись на пустоту у колонны. — Пых — и вон из зала, и обратно?