Первозданный Крови и Костей

Мои руки задрожали, когда мы встретились взглядом. Я снова дышала. Может быть, слишком быстро. Я думала, что энергия должна была бушевать внутри меня, но она была спокойной. Практически тиха. Хотя сейчас я не могла сосредоточиться на этом.

— Поппи, — сказал он низким, хриплым голосом.

Его голос.

Виктера.

Тот, который я никогда не думала услышать снова.

— Это действительно я, — сказал он, а потом подарил мне тот слегка кривой взгляд.

Я вскочила на ноги, двигаясь прежде, чем мой мозг успел осознать, что я делаю. Подойдя к нему, я бросилась ему в объятия.

Виктер поймал меня с глубоким смехом, отступив на шаг, когда я упала лицом на его грудь. Держа края его туники, я вдыхала его запах, чувствуя, как его грудь резко поднималась против моего лба. Я ощущала его. Он был теплым. Дышащим. Живым.

— Поппи, — голос Виктера стал ниже, хриплее. — Ты дрожишь. — Его руки крепче обвили меня, а я почувствовала, как его подбородок коснулся верхушки моей головы. — Я не думаю, что когда-либо чувствовал, как ты так дрожишь.

Я тряслась, как новорожденный жеребенок, пытающийся встать на ноги, но не могла остановить дрожь.

— Это сон? — спросила я, наполовину боясь услышать ответ. — Как у Тони?

— Нет.

Мой вдох прервался.

— Это был сон?

Он прижался подбородком к моей макушке.

— Это был сон другого рода.

— Я не понимаю, что это значит.

Его хриплый смех заставил моё сердце наполниться теплом.

— Я соскучилась по тебе, — сказала я, и слезы застилали мои щеки и, вероятно, его рубашку. Я пыталась остановить их, быть сильной, как он меня учил. Как он меня воспитал. И я знала, что он никогда не был особенно хорош с эмоциями, не говоря уже о реках слез, но я не могла ничего с собой поделать. Слезы продолжали течь. — Я так сильно по тебе скучала.

— Я знаю, — его рука крепко обвила мою голову. — Я тоже скучал, и мне жаль, что я оставил тебя так, как это сделал. Я подвел тебя…

Я резко отстранилась, подняв голову, когда его последние слова отозвались болезненной напоминанием.

— Ты не подвел меня. — Его лицо немного размывалось через слезы, когда я крепко схватила переднюю часть его теперь уже сильно мокрой туники. — Ты слышишь меня? Ты не подвел меня.

Маленькая улыбка появилась на его лице, когда он легонько погладил мою щеку ладонью, все еще грубой от меча.

— Моя единственная обязанность была держать тебя в безопасности, — его горло дернулось от глотка. — Я дал тебе обещание, Поппи. Обещание, которое не смог сдержать. И…

Я морщилась, сдерживая еще одну порцию слез.

— Мне не важно, какое обещание ты дал.

— Ты не понимаешь, — он сказал тихо.

— Понимаю. Тони мне сказала, что ты Виктор, как и Леопольд, — сказала я, и его челюсть напряглась, что-то мелькнуло на его лице, но я не могла точно понять что. Возможно, это были слезы, заслоняющие мой взгляд. — Ты выполнил свой долг. Ты меня обучал, готовил. Без тебя я бы не выжила. Ты как… — мой голос сорвался. — Ты как отец для меня.

— Поппи, — он снова прижал меня к себе, его объятия были крепкими, а подбородок снова упал на мою голову. — Ты даже не представляешь, что для моего сердца значит слышать это, — его голос был хриплым. — Ты была той дочерью, которую я не успел увидеть растущей. Я не мог бы гордиться тобой больше, чем сейчас, и тем, какой ты стала, и выборами, которые ты сделала. — Он кашлянул. — Включая твое согласие выйти замуж за того наглого, умного парня.

Я снова плакала, но и смеялась.

— Он не…

— Ты действительно будешь утверждать, что этот мальчишка не наглый и не умный? — его голос стал насмешливым.

Я открыла рот, но тут же закрыла его.

— Не думал, — сказал он, с легкой усмешкой в голосе. — Не был бы моим первым выбором для тебя, учитывая, что мы с ним соглашались только по одному вопросу — охранять твою безопасность. Не думаю, что он тебе подходит.

Мои губы скривились в дрожащую улыбку.

— Хотя, с другой стороны, думаю, что никто не будет тебе подходить. Но этот парень тебя любит, — он продолжил, пока я пыталась представить, как бы Кастил отреагировал на то, что его назвали парнем. — Ты для него самая важная часть жизни, и то обещание, которое он дал тебе? — Его пальцы влеглись в волосы на моей косичке. — Когда он сказал, что отдаст трон, если ты этого захочешь? Он говорил правду. Так что я не могу ненавидеть этот выбор для тебя.

Смех всколыхнулся, но вдруг его хватило как-то затушить.

— Как ты узнал, что я вышла замуж? Или что он мне это сказал? — спросила я.

— Я следил за тобой, когда мог, — сказал он, и я поняла, что он был прав, его слова были полны какой-то искренности, от которой я не могла избавиться. — Не спрашивай как — знаю, ты сейчас собираешься спросить. Есть вещи, которые я не могу говорить без того, чтобы все Феи не взбунтовались.

— Ты про Фатов? — удивленно спросила я.

Он кивнул.

Это было странно — с каждым словом, когда Виктер говорил мне, что что-то могу понять и почувствовать, появлялось такое странное чувство…знания.

— Ну, я должна быть осторожной в том, что я говорю.

— Но у меня так много вопросов, — пробормотала я.

Его смех был легче, и я могла бы поклясться, что в уголках его глаз появились морщинки.

— Наверное, да, — сказал он.

— Можешь ли ты сказать, что ты был… перерожден? — я спросила, потому что эти мысли меня мучили с тех пор, как Тони рассказала мне о Виктере. — Типа, тебе пришлось снова пройти через все, чтобы снова вырасти? — Я прижала губы. — Это, наверное, самый странный вопрос, который я когда-либо задавала.

Виктер рассмеялся.

— Обычно мне бы пришлось это сделать. Но не в этот раз.

— Почему?

— Потому что твоя ситуация отличается.

У меня возникло чувство, что это все, что он мог сказать по этому поводу.

— А Камила была настоящей? — я отстранилась и посмотрела на него.

— Да, была. И мой ребенок тоже. — Его голос стал тяжелым от горя, и в этом не было ни малейшей фальши. — Они отправили меня в Солис после твоего рождения, чтобы дать мне время адаптироваться к тому, как все изменилось. Прошло много времени с тех пор, как я был в смертном мире.

— Как долго?

— Долго, — сказал он, приподнимая бровь. — Дольше, чем могу сказать.

Мои губы сжались. Я знала, что он не даст точного ответа, но все равно ощущала, что вопрос зависает в воздухе.

— Трудно было привыкнуть к смертному миру?

— Сначала было немного дискомфортно, — сказал он, после чего сделал паузу. — Но даже если земля и города выглядели по-другому, те, кто жил в них, обычно оставались прежними.

Я не знала, считать ли это хорошим или все-таки немного печальным. В любом случае, это заставило меня вспомнить о том, что я видела раньше.

— То, что ты увидела сегодня, — сказал Виктер, — за Первозданной Пеленой?

— Первозданной…?

Что-то странное произошло. Вдруг я знала, что туман скрывает земли на востоке и западе от Иллисеума и смертного мира. Как я это знала с такой уверенностью — я не могла объяснить.

— Я ненавижу, что тебе пришлось это увидеть, — сказал Виктер, вырвав меня из моих мыслей.

Скорбь сжала мою грудь. Так много людей погибло.