Страница 55 из 253
Как и всё, что он значил для меня, это было всем. Так было всегда. С самого начала, когда я попросила его поцеловать меня под ивой. Я тогда сказала «пожалуйста», а он ответил, что мне не нужно просить дважды — и никогда не нужно умолять. С одним лишь прикосновением его губ к моим я потерялась в нём. В начале нас.
Это не изменилось.
И никогда не изменится.
Я тонула в этом поцелуе так же, как и тогда, когда он был мягким и нежным.
Но, боги… теперь в его поцелуе не было и тени нежности. Он был яростным, почти резким, полным копившегося страха и жгучей, до самых костей, тоски. Его язык скользнул за мои губы, переплёлся с моим, наверное ощущая вкус собственной крови.
Мельчайшие дрожи пробегали по всему телу, пока я вцеплялась в его обнажённые плечи, смутно осознавая, как от его кожи к моей струились лёгкие токи энергии. Расплавленное тепло собиралось где-то внизу живота, когда его ладонь скользнула вниз по позвоночнику, посылая острейший импульс желания, и я отпрянула, чтобы увидеть его лицо.
— Ты уверен, что я не взяла слишком много?
— Абсолютно, — ответил он, мягко проводя рукой по моей щеке, пальцами скользнув по одному из шрамов.
— Кажется, будто взяла.
— Нет.
Чувство вины всё равно грызло меня, пока я снова скользила взглядом по его лицу, потом ниже. Было трудно смотреть на рану на его шее, зная, что это я её оставила—
Я оставила. Моими клыками.
Я резко застыла, потом ещё сильнее отпрянула, заставив его удивлённо повести бровями. На этот раз я просто села на пол и прижала пальцы к губам. Святые боги, у меня ведь и правда есть клыки. Они выросли после того, как я…
После того как я покончила с Кровавой Королевой. Исбет. Моей матерью. Горло пересохло. Голова всё ещё была полна разрозненных воспоминаний, но я слишком ясно видела страх в её глазах и слышала её голос, когда ломала ей кости и… разбивала позвоночник, прежде чем она сделала последний вдох. Кастил хотел, чтобы я отвернулась, но я не отвела взгляда. Может, следовало.
Сердце болезненно сжалось, и я отогнала эти мысли. Я не была готова возвращаться туда.
— Поппи?
Я подняла глаза на Кастила, уловив тревогу в его голосе.
— Я забыла, — сказала я, трогая зубы. — У меня же клыки. — Опустила руку.
Кастил уставился на меня, а потом разразился низким, грудным смехом.
— Что? — спросила я.
— Боги, как же я скучал, — выдохнул он и в одно плавное движение оказался рядом, его ладони скользнули по моим обнажённым рукам. Шершавые мозоли от лет, проведённых с мечом, вызвали волну жара, а от его кожи к моей пробежали искры. Он притянул меня на колени, прижав к своей твёрдой груди.
— Поппи, я… — его голос дрогнул. Я почувствовала, как его рука слегка задрожала, когда он коснулся моей щеки.
Я всмотрелась в его взгляд и ощутила терпкую печаль, с лёгкой горечью касающуюся моих чувств. Сердце тяжело перевернулось.
— Кас…?
Его губы накрыли мои, и клубок тревоги в нём начал медленно распутываться. Поцелуи были медленными, бесконечно нежными, но не менее страстными, чем те, что прежде граничили с безумием. Дрожь прокатилась по мне, кровь закипела, эфир под кожей пробудился. Пряно-дымный вкус его желания переплёлся со сладким, насыщенным вкусом любви, когда его рука обвила мою талию. Он углубил поцелуй, язык заскользил в танце с моим, а потом коснулся кончика моего клыка.
Я ахнула, когда раскалённая волна удовольствия пронзила меня, устремившись прямо в сердце желания. Боги… всегда ли это будет так, всего от лёгкого касания его языка к моему клыку? Глаза сами закрылись, я обняла его за плечо, зарывая пальцы в его волосы.
Он прижал меня крепче, и я почувствовала его — твёрдого, горячего — у своего живота.
Кастил сдавленно застонал и прервал поцелуй, уронив голову в изгиб моей шеи.
— Боги, Поппи… — его дыхание обожгло кожу. — Ты даже не представляешь…
Он прижался губами к ткани у моего плеча.
— Сколько сил мне стоит удержаться, чтобы не раствориться в тебе полностью.
Его губы скользнули по моей шее, и горячая дрожь пронзила меня.
— Я хочу, чтобы мы забыли, где кончается один и начинается другой, — прошептал он, скользя поцелуями всё выше.
Жар густой волной залил кожу, мышцы внизу живота стянуло сладким напряжением. Сердце забилось быстрее.
— Я тоже этого хочу, — прошептала я.
Рука Кастила скользнула вверх по моей спине, а его губы коснулись моей шеи.
— Ты совсем не помогаешь мне держаться в рамках, — пробормотал он.
Я вздрогнула от его тёплого дыхания у пульса.
— Зачем тебе вести себя так… непривычно?
Низкий, дымный смех Кастила коснулся слуха.
— Потому что я пытаюсь быть взрослым, — сказал он, сжимая руку в моей косе и чуть сильнее отводя мою голову назад.
В его хватке чувствовалось владение. Власть.
Эфир во мне вспыхнул, словно собственное существо, подталкивая меня ответить — взять контроль.
Но в то же время его движения пронзили меня дерзким, горячим уколом желания.
Его грудь вибрировала в унисон с моей, уловив, без сомнения, аромат моего желания.
— Поппи, — прорычал он и легко прикусил кожу, вырвав из меня резкий стон. — Я пытаюсь быть ответственным.
Томная боль между бёдрами пульсировала.
— Совсем не похоже, — выдохнула я.
— Знаю, — прошептал он, ослабляя хватку на моей косе. — У меня плохо получается вести себя прилично.
— Это одна из многих вещей, за которые я тебя люблю.
— Помню времена, когда этот мой характер тебя порядком раздражал, — заметил он.
— Верно, — призналась я. — Но в то же время мне нравилась эта твоя раздражающая черта.
— Знаю, — повторил он и глубоко вдохнул. — Твой аромат… твой вкус — сладкий и пряный. — Из его груди вырвалось низкое рычание, глаза закрылись. — Я хочу утонуть в нём.
Я потянулась к нему ближе, желая, чтобы он окончательно забыл обо всём на свете. Его глаза распахнулись, и… за широко расширенными зрачками проступило лёгкое серебристое свечение.
Я замерла, губы приоткрылись, наблюдая, как эта аура становится ярче. Кажется, раньше я никогда не видела такого в его взгляде.
— Но… — он глубоко вдохнул. — Ты ведь всё это время спала, Поппи.
В его тоне было что-то такое, что сразу заставило меня умолкнуть и забыть о вопросах насчёт серебристого эфира. Холодок тревоги медленно расползался по венам, гася жар в крови.
— И ты не просто спала, Поппи. Ты была в стазисе.
Я нахмурилась, но его слова пробудили воспоминания о темноте — бескрайней, бесконечной пустоте, которая была… чем? Я не успела уловить мысль.
— Как долго?
Кастил не ответил сразу.
— Больше двух недель.
Я резко вскинула голову, сердце болезненно сжалось.
— О боги…
— Да, — выдохнул он, вглядываясь в меня.
Паника подступила, и я отодвинулась, вновь усаживаясь. Больше двух недель? За это время могло произойти всё, что угодно.
— Как держатся люди Карсодонии? Что с Вознесёнными? Десентерами? Были ли…
Долгий, мягкий поцелуй Кастила оборвал мои вопросы, и на несколько коротких секунд все тревоги растаяли. Его поцелуи умели на такое.
Когда он отстранился, мне понадобилось время, чтобы снова связать слова.