Страница 53 из 253
Время замерло, когда наши взгляды встретились. Инстинкт подсказывал, что она оценивает меня, пробуждая эфир внутри. Но я, дурак, не мог оторваться от её глаз… Калейдоскоп бушующих зелёных, синих и карих оттенков, прорезанных серебристыми прожилками. Лишь за её зрачками таился намёк на алый — тень в серебристом сиянии.
Ни следа Колиса.
И ни следа той Поппи, которую я знал, — только хищный взгляд, каким я сам глядел на добычу.
Но это не было чем-то необычным. Даже атлантийцам нужно несколько мгновений, чтобы осознать себя после Очищения. По крайней мере, я продолжал повторять это себе, оставаясь совершенно неподвижным.
Я вытянул чувства навстречу её взгляду. Вкус, что я уловил, был смесью смятения, жгучего голода и чего-то неразгаданного. Но там не было ни гнева, ни страха.
И это тоже был хороший знак.
И то, как она смотрела на меня, тоже было хорошим знаком — в этом взгляде не было хищности. Скорее жажда.
Хотя… может, и нет, потому что Поппи плавно, почти потусторонне изящно, перешла в низкую стойку.
Эфир забился сильнее, будто откликаясь на то, что струилось в её венах.
Сила.
Древняя, первозданная, безудержная сила. Я чувствовал: сейчас эта суть ослаблена, но надолго так не останется.
Она была опасна.
Но и я тоже. Эфир во мне пульсировал, пробуждая инстинкты, что носят в себе все Атлантийцы стихии: желание заставить её бежать, чтобы догнать; потребность подчинить. Но сейчас эти инстинкты усилились. Стали острее.
За её зрачками закружились алые нити и тени, когда она чуть наклонила голову. Низкое рычание прокатилось из её груди, и всё моё естество уловило в этом вызов. Но в этом предупреждении звучало не только это.
Голод.
Грудь сжала невидимая хватка. Мне больше всего хотелось подставить ей свою вену, утолить боль, которую она чувствовала, но если Колис всё ещё скрывается где-то внутри…
Чёрт.
Слова с трудом прорвались наружу:
— Пожалуйста, — сипло повторил я. — Прошу, дай знак, что это ты. Только ты.
Тело Поппи вздрогнуло, глаза чуть расширились. Её замешательство стало сильнее, но я… я снова ощутил сладковато-острый вкус. Не предвкушение и не волнение. Даже не простую потребность. Больше… как тоска.
Я резко вдохнул.
Её взгляд опустился, тело напряглось, прежде чем она подняла руку и потянулась вперёд —
Но тут же отдёрнула её.
— Что? — Я опустил глаза, сердце пропустило удар, когда понял: она тянулась к кольцу. Я снова взглянул на неё и приподнял руку.
Горло её задрожало в низком предупреждении.
— Всё в порядке, — спокойно сказал я, стараясь, чтобы голос звучал мягко и успокаивающе, когда её взгляд вновь встретился с моим. Надежда дрогнула внутри, пока я медленно откинулся назад, давая ей пространство. — Ты ведь за ним потянулась, да? — Один уголок губ приподнялся. — Всегда любишь всё трогать. — Я коротко рассмеялся, и, чёрт, это был самый настоящий смех за последние дни. — Хочешь его обратно? Это моё кольцо, то самое, что ты носила, но я держал его… пока ты спала. Можешь забрать, — предложил я, потянувшись к кольцу.
Губы Поппи приподнялись, и рычание перешло в шипение.
Брови мои взметнулись.
— Звучит… по-кошачьи, — пробормотал я, вспомнив слова Ривера. Сделал неглубокий вдох. Потом ещё один, глубже. — Ладно. Считаю это отказом.
Мысли метались, пока не мелькнула идея. Не идеальная, но лучшая из всех, что приходили в голову. Если бы она вдруг ответила «да», то… боги, даже думать об этом не хотел. Я заставил себя улыбнуться.
— Я… знаю, ты растеряна, — произнёс я, чувствуя слабый терпкий, почти горький привкус её муки. Мне стоило огромных усилий не поддаться этому. — Хочу помочь тебе справиться, но мне нужно кое-что знать. Всего один вопрос. Ты сможешь ответить?
Она смотрела на меня, а я замер, терпеливо ожидая. Хоть вечность. Я готов был ждать вечно, но не пришлось. Она быстро, коротко кивнула.
— У тебя… голова не болит? — спросил я.
Её брови чуть сошлись, и спустя миг она покачала головой.
— Это хорошо. Очень хорошо, — хрипло сказал я, когда облегчение накрыло с головой. Если бы я не сидел, наверняка рухнул бы. Я понимал, что её ответ не даёт полной уверенности, что его там нет, но всё же это был ещё один хороший знак. И всё же я заставил себя не дать надежде затмить разум. — Я знаю, что тебе нужно. По крайней мере, уверен на девяносто восемь процентов. Тебе нужно насытиться.
Её вдох стал прерывистым, и волна её голода ударила мне прямо в грудь.
— Да. Именно это тебе нужно. — Я снова поднял руку. — Всё в порядке. Ты в безопасности.
Мои слова вызвали в Поппи странную смесь спокойствия и ярости. Будто в ней жило два начала. Одно понимало, что мои слова — клятва, нерушимая. Другое — злилось.
— Я не причиню тебе вреда, — добавил я, только тогда осознав, что неправильно понял её эмоцию. Это была не злость. Скорее… я её оскорбил.
Подбородок Поппи слегка опустился, и эфир поднялся к поверхности. Серебристо-золотая энергия вспыхнула в венах под её глазами, в тот же миг закружились светящиеся прожилки на коже над грудью.
— Не причиняешь, — выдохнула она. В каждом слове звучала неистовая, обжигающая сила, жар солнечного света.
Эфир во мне взметнулся, но я едва не выкрикнул от радости, как последний дурак: в её голосе не было его. Я уже знал, как поступить дальше.
— Я знаю, — тихо сказал я. — Тебе нужно насытиться, Поппи.
Она слегка наклонила голову.
— У меня есть то, что тебе нужно, — продолжил я, протягивая левую руку. — Всё, что тебе нужно, — это взять её.
Она опустила взгляд, и я понял: она смотрит на золотой узор, сверкающий на моей ладони. Её растерянность нарастала, и вдруг я ощутил лёгкое касание её мысли. Почувствовал вкус. Жасмин. Её знак. Почему?
— Потому что я сделаю для тебя всё, — сказал я. Судя по тому, как её взгляд резко поднялся на меня, она вовсе не собиралась посылать этот мысленный отклик через нота́м.
И это было ещё одним доказательством: сейчас была только она.
На этот раз улыбка пришла сама собой. Губы дрогнули в мягкой дуге.
— Возьми мою руку, — прошептал я. — Возьми мою руку, Поппи.
В прошлый раз она не сделала этого. Но сейчас…
Сейчас — да.
В тот миг, когда наши пальцы соприкоснулись, воздух задрожал от силы — эфира, — разжигая искры во мне и подстёгивая её голод.
Её кожа была тёплой.
Не отводя взгляда от Поппи, я мягко потянул её к себе — и она позволила. Она оставалась напряжённой, пока я притягивал её ближе, пока не оказалась на коленях между моими ногами, но не сопротивлялась. Другая рука дрогнула, когда я обхватил ладонью её затылок.
Она не вздрогнула. Широкие глаза по-прежнему были устремлены в мои, ни рычания, ни шипения — только быстрые, прерывистые вдохи, которые я отчётливо слышал.
— Питайся, — прошептал я, поворачивая голову и подводя её к своему горлу. — Питайся, моя Королева.
Она оставалась неподвижной, её тёплое дыхание ласкало мою кожу. Я ждал. Её губы коснулись шеи, тело дрожало. Мгновение. Другое.
А потом — удар.
Челюсти сжались, когда её клыки прорезали плоть, и тело ответило двойным толчком: раскалённая боль пронзила до кончиков пальцев, и одновременно во мне вспыхнуло желание.