Страница 37 из 253
— Символ смерти? — Киерен резко повернулся ко мне. — Ты что-нибудь видел?
Горло пересохло.
— Нет, никакой метки, — ответил я.
— Она должна быть, — настаивал Первозданный.
Мысли понеслись вскачь, перебирая каждое мгновение после пробуждения Поппи. Неужели я что-то упустил?
— Не понимаю, — быстро заговорил Киерен. — Как она могла получить его метку? Ты же сам не уверен, что дело в Ревенанте.
— Он коснулся её руки, и я видел её руки, — сказал я. — На них ничего нет.
— С ней, — тихо произнёс Аттес, глядя на дверь, — ему не нужно было прикасаться.
Я напрягся, прошипев:
— Что, чёрт возьми, это значит?
— Это не имеет значения.
Ноздри у меня раздулись.
— Позволь не согласиться.
— Не имеет, — резко бросил он.
— Чушь, — рявкнул Киерен. — Нам нужно знать, почему ему не нужно прикасаться.
И тут меня осенило.
— Тирман.
Киерен прищурился.
— С чего ты вспомнил этого мертвецки гнилого ублюдка?
— Когда я прикончил его, мне показалось, что в его глазах мелькнуло что-то. И он сказал, что она всегда была его. — Я провёл рукой по волосам. — Когда Колис прорвался раньше, он повторил то же самое. Он был в герцоге. Сказал, что может быть им, когда захочет.
Аттес напрягся.
— Что? — прорычал Киерен, глаза сверкнули ярко-синим.
— И когда Колис говорил через неё, он сказал то же самое, — добавил я. — Он был в герцоге.
— Не знаю, о ком вы, — сказал Аттес, пока Киерен отступал на шаг.
— Он был Вознесённым. Вампири, — пояснил я.
— Я знаю, кто они, — перебил Аттес, между бровей пролегла морщина. — Колис создал первых Вознесённых. Как и Ревенантов. Их существование обязано ему. Следовательно, они неразрывно с ним связаны.
Я отложил в сторону ошеломление этой новостью.
— Хочешь сказать, он мог переходить от Вознесённых к Ревенантам? И всё ещё может?
— Он связан со всеми своими творениями, если пожелает, — сказал Аттес, глянув на Киерена. — Точно так же, как Королева может связаться с вольвенами, если захочет.
Чёртовы боги.
— Но Поппи не Ревенант и не Вознесённая, — возразил Киерен.
Но её сестра… впрочем, кто вообще знает, кем на самом деле является Миллисэнт.
Аттес глубоко вдохнул. Я уже чувствовал: сейчас он скажет то, что мне решительно не понравится.
— Её кровь, — произнёс он. — Он Первозданный бог. Если у него была её кровь, даже капля… — взгляд его скользнул мимо меня. — А если у неё была его, связь между ними неизбежна.
— Даже если герцог был тем, кто взял её кровь? — спросил Киерен, и лицо его побледнело.
Сердце забилось гулко и тяжело, пока я смотрел на Первозданного.
Аттес встретил мой взгляд и кивнул.
Киерен зарычал низко и угрожающе, звук прокатился по коридору, вибрируя в каменных стенах. Он резко развернулся и отошёл на несколько шагов, уперев руки в бока.
Я остался стоять.
Часть сознания всё ещё пыталась переварить сказанное Аттесом, даже когда остальное уже стремилось уйти в полное отрицание. Та часть понимала: велика вероятность, что Поппи даже не помнит, как это произошло. Я знал, что после «уроков» в кабинете герцога она не всегда приходила в себя сразу. Она могла вообще не знать. Вознесённые умели брать то, что им не принадлежит, пока жертва спит, а у герцога был неограниченный доступ к ней, он знал все тайные ходы замка.
Да ведь это мог быть не только Тирман, кто создал эту гнусную связь. Поппи всю жизнь окружали Вознесённые и Ревенанты. А её мать, Исбет? Она же хотела вернуть Колиса. Была ли у неё возможность достать его кровь? Я вспомнил золотого Ревенанта Каллума. Это мог быть кто угодно.
А может, он всегда был в ней. Всегда был связан с ней.
Слова Ривера отозвались эхом, пока я стоял, чувствуя, как жжёт лёгкие. Всё складывалось: Ревенант, напавший на меня, напевал ту самую фразу, что Поппи слышала в детстве, в ночь нападения в Локсвуде и во сне. Что за прелестный мак. Тогда она решила, что это Тёмный, но позже поняла: это был не Малик и не я. А что если она вообще не слышала этого той ночью ребёнком?
Что если это был он — уже связанный с ней, шептавший ей во сне?
И теперь смог укрепить связь.
Воздух застрял в груди, когда я понял. Этот Первозданный уже сказал: во время стазиса она была уязвима, а потом ослабла, спасая меня. Это открыло дверь тому, что всегда было рядом.
Я впустил его.
Тёмная, густая ярость поднялась во мне, как чёрное масло, разжигая сущность. Без звука гневная эфер наполнила коридор ощутимой напряжённостью. Факелы вдоль стен дрогнули и погасли, погружая нас во мрак.
— Чёрт, — прошептал Аттес.
Киерен оказался рядом в ту же секунду, его ладонь легла мне на плечо.
— Тебе надо успокоиться.
— Я спокоен.
— Чушь, — отрезал он, развернувшись ко мне. — Ты буквально дрожишь от ярости.
Кожа вибрировала, будто молнии плясали по порам, электрические разряды пробегали по телу. Факелы вспыхнули снова, их свет метался по стенам.
Аттес выругался, глядя то на меня, то на пол.
— Что за…
У моих ног медленно скользнули тени, переплетённые с алыми искрами, обвивая стопы Киерена.
В колеблющемся свете Аттес медленно поднял взгляд.
Киерен придвинулся ещё ближе, прижавшись лбом к моему.
— Хочешь, чтобы она почувствовала это? Чтобы проснулась, Кас? Если продолжишь, так и будет.
Я не хотел этого.
— Тебе нужно успокоиться. Ради неё, — прошептал он и сжал мне затылок. — Сделай вдох. Ради Поппи.
Ради Поппи.
Я сделаю для неё всё.
Повернув голову влево-вправо, я глубоко вдохнул. Жжение в лёгких ослабло, пока я загонял ярость глубже. Свет факелов стабилизировался, рассеивая тени, скользившие по камню.
— В порядке? — спросил Киерен.
Я втянул ещё один вдох.
— Достаточно.
Киерен постоял ещё мгновение, затем убрал руку и отступил.
Аттес отстранился, взгляд метался между нами.
— Соединение, — вздохнул Киерен, протирая лоб. — Имело… неожиданные последствия.
— Не то слово, — буркнул Первозданный. Его глаза засветились эфиром, буравя меня. — Эта демонстрация силы — это было…
— Её, — хрипло перебил я. — Это её сущность.
— Его, — возразил он. — Но и нечто ещё… — Он покачал головой и перевёл взгляд на Киерена. — А ты?
— Противоположность его, — ответил Киерен.
— Я… — Аттес выглядел так, будто его можно было сбить лёгким дуновением. — Я даже не знаю, что сказать.
— А нам некогда, — отрезал я.
— Верно. О чём мы вообще… — Он выпрямился. — Вспомнил. — Глубоко выдохнул. — Вы точно нигде не нашли метку? Проверили всё?
От его слов по коже пробежал холодок. Я резко вдохнул, отступая, а Киерен повернулся ко мне.
— Кас, — голос Аттеса стал мягче, почти умоляющим. Он поднял руки ладонями вверх. — Понимаю, как это тяжело, но нам нужно найти его знак.
Я сжал кулаки. Я видел почти всё её тело, кроме того, что скрывала ночная рубашка. Мысль о том, что его метка может быть там…
— Дыши, — тихо сказал Киерен.
Я сделал глубокий вдох сквозь холодящий жар эфира, пульсировавшего в каждой клетке.