Страница 36 из 253
— Это могло стать причиной, — сказал Аттес, когда Киерен закончил.
Я резко повернулся к нему.
— Причиной чего?
— Когда бог или Первозданный входит в стазис, он уже уязвим — и телом, и разумом. То, что ты рассказал, похоже на древнюю связь, которую когда-то заключали драконы и Первозданные ради взаимного усиления. — Он описал ритуал, удивительно похожий на тот, что связывал элементалей-атлантийцев и вольвенов. — Любое слияние сил — через кровь или магию — никогда не бывает односторонним. Если один из вас будет серьёзно ранен, она ослабнет.
Мой желудок сжался, подтверждая то, что я и так знал.
Киерен шагнул ближе, голос стал глухим:
— Это не твоя вина.
— Я и не говорил, что моя, — нахмурился Аттес.
— Кастил, — тихо позвал Киерен.
Я сосредоточился на Первозданном, проверяя, что мои ментальные щиты на месте.
— Значит, так он получил к ней доступ?
Аттес наклонил голову.
— Её ослабление могло дать Колису преимущество, но он… — он поправил ремень на плече, и у меня неприятно заныло под рёбрами. — Есть и другие способы.
Киерен провёл рукой по волосам.
— И какие же?
Аттес молчал, его челюсть напряглась. Я снова почувствовал то же, что и с Ривером: он что-то скрывает.
— Хочешь нам что-то сказать? — спросил я, пальцы дрогнули у бёдер.
Он встретил мой взгляд.
— Мне нечего добавить.
И снова этот странный оттенок в его словах…
— Ревенант мог послужить проводником? — поднял голову Киерен. — Ты не сказал, может ли он быть виновен.
— Мне не известно ни о какой магии Ревенантов, которая позволяла бы стать каналом, — ответил Аттес. — Но я был пробуждён лишь короткое время за все века заточения Колиса. Так что может ли существовать подобная магия? Да. — На его лице промелькнула задумчивость. — Возможно, Пенеллафа знает что-то.
— Колис может являться как тень. Он мог добраться до неё в любую секунду, и мы бы ничего не заметили, — прорычал я.
Киерен выдохнул.
— Верно.
Я был прав, а терпение таяло.
— Ты можешь ей помочь?
Аттес замер у двери. Несколько долгих секунд он стоял неподвижно.
— Я могу попробовать.
— Попробовать? — выдохнул я. — Этого мало.
Подняв подбородок, Аттес сжал губы.
— Я знаю лишь один случай подобного, — процедил он. — И тогда разрыв связи убил одержимого.
Разрыв связи убил…
Дыхание стало рваным, тело застыло.
— Что? — воскликнул Киерен.
Страх поднялся, коварный и душный. Я отреагировал так же, как и прежде.
Безрассудно.
И яростно.
Киерен выругался, разворачиваясь ко мне, но опоздал.
Я рванулся вперёд, схватил Первозданного за ворот туники и со всей силой впечатал в стену, отчего камень треснул.
— Это может её убить?!
Глаза Аттеса вспыхнули эфиром, превратившись в два чистых серебряных шара. Свет скользнул по венам и шраму на лице. Губы изогнулись в узкой, холодной улыбке.
Это было предупреждение.
Единственное.
Он ударил ладонью мне в грудь, и меня швырнуло назад. Я врезался в стену с глухим стуком, кости дрогнули, но я удержался на ногах.
Аттес шагнул вперёд.
Киерен зарычал, кожа на его руках потемнела, под ней пробился мех.
— Если не хочешь провести остаток дня, срастив сломанные кости, — предупредил Аттес, вены на его лице зажглись эфиром, — даже не думай.
Я видел, что Киерен именно это и думает, собираясь прыгнуть, поэтому выпрямился.
— Это был твой единственный шанс, — прошипел Аттес. — Кровь у нас общая или нет, второго не будет.
Я хрипло рассмеялся, хотя каждое движение отзывалось болью.
— Ты в этом уверен?
— О судьбы… ты просто…
— Очаровательный и обаятельный? — подсказал я, радуясь, что боль отступает.
Шаги Аттеса замерли.
— Ты так похож на него, — выдохнул он, голос дрогнул на слове «него».
Брови у меня сдвинулись.
— На кого?
Он не ответил. Смотрел странно, будто это причиняло ему боль. Моргнул — и выражение сгладилось.
— Я не говорил, что это убьёт её. Тогда тот был смертным.
Киерен остановился.
— Ты не мог пояснить сразу?
Я втянул воздух, чувствуя, как внутри похрустывают рёбра. Чёрт, будто половину груди вдавило.
— Он дал мне шанс объяснить? — парировал Первозданный, и свет постепенно угас в его венах.
— Можно было говорить быстрее, — буркнул я, разминая шею.
Голова Аттеса дёрнулась в мою сторону — и он вдруг рассмеялся. Низко, коротко.
— Прошу прощения, — сказал он без малейшего раскаяния. — Я лишь хотел объяснить: это единственный известный мне случай подобного. Здесь всё должно сработать. И не убьёт её.
Я заметил, как он глубоко вдохнул.
— Но?
— Сможешь держать себя в руках, если отвечу?
— Просто скажи, — вмешался Киерен. — Если тянуть, он только успеет сделать какую-нибудь глупость.
Я проигнорировал выпад и повторил:
— Но?
— Но, — Аттес переставил через плечо ремень сумки, — это причинит ей боль.
Я вдохнул — словно ледяное пламя прошлось по груди.
— Я не хочу этого, — тихо добавил он. — Это последнее, чего я бы желал. Но иначе нельзя.
Края зрения потемнели, пока я смотрел на него.
— Кастил, — предостерёг Киерен. — Нам нужна его помощь. — Он встал между нами. — Поппи нужна его помощь.
Сердце бухало тяжело и глухо. Часть меня жаждала выпустить эфир, но Киерен был прав. Нам нужна его помощь.
Нужна Поппи.
Сжав губы, я кивнул. Киерен выждал мгновение, потом отошёл и повернулся к Первозданному:
— Что ты собираешься делать?
Аттес провёл рукой по ремню, открыл клапан сумки и достал тёмно-серый флакон.
— Вот это.
Киерен прищурился.
— Что это? Тень-камень?
— Нет. Флакон из базальта. Самый шлаковый из всех шлаков, — с ухмылкой ответил Аттес. — Он создаётся там, где огонь дракона ударяет с наивысшей силой.
— Дракона? — переспросил Киерен.
— Да. Дракона, предка дракенов, — спокойно уточнил Аттес, словно Киерен и сам не догадался. — Только в таком сосуде можно удержать их кровь.
Я скрестил руки на груди.
— Скажи, что ты не собираешься использовать кровь дракона на Поппи.
— Я предупреждал, что будет больно.
— Ну вот теперь ясно, почему тот смертный умер, — проворчал Киерен. — И как это должно ей помочь?
— Обычному телу эта кровь прожгла бы плоть и кости. Даже тело Первозданного, — произнёс Аттес, и я вскинул голову. — Особенно его кровь.
— Некатаса, — догадался я.
Аттес кивнул, и желудок болезненно сжался.
— Но я знаю, как это предотвратить.
— Как? — выдавил я.
— Неважно, — отрезал он.
Я был в шаге от того, чтобы придушить ублюдка.
— Тогда что важно?
— Чтобы Колис смог установить с ней связь, — сказал Аттес медленно, словно подбирая каждое слово, — она должна нести его метку.
— Метку? — нахмурился Киерен. — Какую метку?
— Его.
Слово эхом отозвалось в голове, будто раскат грома. Его. Я вдохнул, но воздух пах пеплом.