Страница 250 из 253
— Где он?
Вопрос прозвучал двусмысленно.
— Я покажу.
Отец зашагал рядом, и мы начали подниматься на холм. Он молчал. Я заметил, как его взгляд останавливается на обугленных остовах некогда просторных особняков.
— Они были пусты, — сказал я. — Почти.
Его взгляд снова встретился с моим.
— Те, что не были пустыми? Ну, потери невелики, — сказал я, глядя вперёд. — Как мать? И Ренара?
— Обе в порядке.
Я быстро скосил на него взгляд.
— Твоя мать тревожится, — добавил он, прищурившись. — Она не знает всего, что произошло, но…
Но она наверняка чувствует утрату и неестественный сдвиг в самом мире. Все вольвены чувствуют это, где бы они ни были.
Он прочистил горло:
— Валин?
Моя рука сжалась в кулак, когда ледяной ветер скатился с холма, трепля плащ отца.
— Похоронные обряды уже прошли… для того, что осталось, — выдавил я и заставил пальцы разжаться. — И для остальных.
Остальных.
Хиса. Лизет. И…
Челюсть отца напряглась, потом чуть расслабилась.
— Делано?
Чёрт.
Грудь сжало, и я отвернулся, коротко кивнув.
Он помолчал.
— Ни Элоана, ни семья Делано ещё не знают?
— Мы не посылали вестей. — Перед нами уже показывалась внутренняя часть Вэйфэрского Райза, когда мы приблизились к гребню. — Решил, что такие новости лучше сообщить лично.
— Согласен. — Он провёл ладонью по щетине на подбородке. — Но слишком долго тянуть нельзя.
— Знаю. Боги, ещё как знаю. Почти три недели прошло… Чёрт. — Меня осенила мысль. — Ты не встречал На’Лиера?
Он нахмурился.
— Доминика?
— Да. Нам сказали, что он идёт в столицу, но не объяснили зачем. Он уже должен был добраться.
— Уверен, с ним всё в порядке.
При других обстоятельствах я бы тоже так подумал. Чтобы убить старшего Стихийника, нужно многое. Но это не было невозможным.
— Нетта…? — Отец осёкся, когда Уэйфэр поднялся на горизонте, возвышаясь над разрушенным Райзом. — Боги…
— Ага, — пробормотал я.
Его взгляд скользил по руинам. Большая часть стены лежала грудой обломков, расколовшихся на куски не больше моего кулака. То, что уцелело, торчало зубцами и трещинами, готовое рухнуть от одного сильного ветра. От той части, что сдерживала вязы и глядела на Скалы Скорби, остался только пепел — его развеял ветер или занесло снегом.
— Нетта внутри, — ответил я на вопрос, который он так и не успел задать.
— Я думал, сражение было в Пенсдёрте.
— Так и было, — выдохнул я. — Он… разозлился.
— А замок?
Я поднял взгляд на Уэйфэр. Когда-то слоновые стены теперь были оплетены чёрными, словно тушь, лианами, каждая ветвь и стебель которых сверкали под коркой льда.
— Это тоже он.
Мы молча прошли через двор. Отец рассматривал пепельную траву и глубокие борозды в земле. Я не чувствовал от него почти никаких эмоций — наверное, потому, что он сам не знал, что чувствовать.
— Он в ярости, — неожиданно для себя я попытался объяснить, хоть уже писал об этом в письме. — Думает, что если бы пошёл с Поппи в Пенсдёрт, ничего бы не случилось.
— Возможно, он прав.
Я резко взглянул на него.
— Серьёзно? Ты же знаешь Каса. Стоило Колису хоть как-то косо на неё посмотреть, он бы взбесился.
— Может быть.
— И всё? Это всё, что ты хочешь сказать?
Он проследил взглядом за воронами, кружившими вокруг башни, потом опустил глаза.
— Вижу, Кас любезно оставил ступени свободными.
Я фыркнул:
— Может, поделишься тем, что на самом деле думаешь?
— Я уже сказал всё, что хотел, — его шаги звучали тихо, в отличие от гулких ударов моих сапог по камню. — А не то, чего ты не хочешь услышать.
Я глубоко вдохнул.
— Я хочу услышать.
— Может, именно его вспышка ярости и была нужна.
Я остановился на верхней ступени, обернувшись к нему.
— Он бы погиб, если б сорвался.
Отец присоединился ко мне под аркой и ждал, пока я продолжу.
— Если погибаешь от руки Колиса, любая связь рвётся. Союз его бы не защитил, — сказал я.
Он перевёл взгляд на двери.
— Где она?
Будто кулак ударил меня в грудь.
Где она?
Вопрос задал отец, но я слышал только рёв Каса, требующего того же.
Именно тогда был разрушен внутренний Райз.
— Илисеум, — наконец произнёс я.
Отец напрягся.
— Аттес — Первозданный, о котором я писал, — сказал мне. Я пытался рассказать Касу, но… — Это закончилось плохо: поместье было разрушено. Да и для Аттеса всё обернулось не лучшим образом. Я потер грудь. — Её увели туда. Она была ранена, — выдавил я тихо. Не то чтобы Кас этого не понимал, но напоминать… чёрт, городу не нужно было лишнее напоминание. — Это единственное объяснение, почему мы всё ещё здесь, но не можем её почувствовать.
— Значит, она жива.
Она жива.
— Это всё, что важно.
Да.
И нет.
Я опустил руку, сжав челюсти, удерживая всё внутри. Нам не нужны были двое вышедших из-под контроля деминийских Первозданных.
— Если она в Илисеуме, значит, с семьёй, — сказал он, отряхивая снег с серебряных волос. — Значит, она в безопасности.
Не доверяя себе заговорить, я кивнул и шагнул вперёд.
— Ты говорил о том, что случилось бы, если бы Кас поехал в Пенсдёрт? — напомнил отец. — Он ведь ещё ни разу сам себя не погубил.
— Верно. — Я потянулся к двери. — Но всё бывает впервые.
— Киран.
Услышав тихую интонацию, я закрыл глаза. Он молчал. Прошло несколько долгих мгновений. Даже проклятые вороны не каркнули.
— Мы облажались, — выдохнул я хрипло, чувствуя, как эйтер дрожит в венах. — Не должны были отпускать её одну. Должны были быть с ней. Должны были… — Дрожь в голосе заставила меня замолчать.
Отец положил ладонь мне на плечо. Этот вес возвращал к реальности.
— Вы оба сделали то, что считали правильным. Как и Поппи.
— Он — нет, — прошептал я, повернувшись к нему. — Кас не сделал того, что считал нужным.
— Знаю, сын.
Я открыл рот, закрыл, потом снова попытался — и наконец смог произнести то, что раньше не мог.
— Когда Поппи узнает о Делано…
— Ты будешь рядом с ней. — Он слегка сжал моё плечо и убрал руку.
Я буду.
А Кас?
Сжав челюсти, я распахнул дверь.
— Чёрт… — вырвалось у меня.
Я вскинул руку, чувствуя, как жарко пульсирует эссенция по предплечью, когда мимо пронеслась стая крыльев и тёмных тел. Я отозвал эйтер, не дав ему вспыхнуть на кончиках пальцев, пока вороны метнулись влево. Отец пригнулся, выругавшись.
— Проклятые вороны, — пробормотал я, вдавливая силу обратно. Боги, да я лучше с Ривером столкнусь, чем с ними.
Отец выпрямился, и я заметил, как из его обычно тёплого оливкового оттенка кожи ушёл цвет.
— Привыкай, — сказал я, шагая внутрь. — Они повсюду.
Он последовал за мной, тихо присвистнув, оглядывая огромный вестибюль. Лианы пробили стёкла и проникли в помещение. Толстые, узловатые отростки ползли по стенам, обвивали колонны, будто хотели выжать золото из мрамора. Они скользили по потолку, их переплетения искали и находили каждую трещину, словно пальцы чего-то голодного. А может, так оно и было. Если смотреть на них достаточно долго, можно было заметить, как их пульс в такт отдаётся в моей груди.