Страница 23 из 253
Краем глаза я заметил, как Ривер обернулся от Поппи.
— А ведь ты не мог уловить от меня ничего такого, что намекало бы на опасность. Я закрылся, чтобы ты ничего не чувствовал.
На челюсти Киерена дёрнулся мускул.
— Я сказал, что чувствую её…
— Но именно это не привело тебя сюда.
Он несколько секунд держал мой взгляд, потом отвёл глаза и покачал головой. Скрестив руки на чёрном тунике, хрипло спросил:
— И правда думаешь, что сейчас именно это нас должно волновать?
— На редкость согласен с волком, — протянул Ривер.
Я сжал кулаки.
— Я умею волноваться сразу о нескольких вещах.
Крылья ноздрей Киерена дрогнули, и я уловил от него не раздражение, а что-то иное — густое, как тревога, но холоднее. Паника. И прежде чем он успел воздвигнуть щиты, я почувствовал едва уловимую кислую ноту. Тут же вспомнил, какой вкус Поппи однажды назвала таким.
Вина.
И я чувствовал её от Киерена.
Резкая боль прорезала то, что исходило от него, мгновенно переключив моё внимание на Поппи. Она дрожала, сжав веки, черты лица исказились. Я шагнул к ней, прежде чем осознал это.
— Стой, — прохрипела она. — Пожалуйста.
Я замер, едва не падая на колени. Это звучало как она. Я ошибался, думая минуту назад, что сердце уже не способно болеть сильнее. Оказалось — способно: когда я произнёс следующее, будто вырвал его из груди.
— Я не могу.
Поппи подняла голову, и в её глазах сверкнула аура — единственное предупреждение.
Порыв горячего ветра ударил в грудь. Я не смог сопротивляться силе, отшвырнувшей меня назад. Ухватившись за стойку кровати, я всё же удержался, пока она ослабляла напор.
— Удивительно, что она не впечатала тебя в стену, — пробормотал Ривер.
— Потому что она меня любит, — выпрямился я.
— Ну, а ко мне она хотя бы хорошо относится, — парировал Ривер.
— Она всех любит, — сказал Киерен. — Ты не особенный.
Я почти услышал, как дракен закатил глаза, пока отталкивался от стойки кровати.
— Киерен, — прохрипела Поппи, будто только что его заметила. — Ты… ответил.
Я застыл.
Он тоже.
Сердце сжало железным обручем.
— Что это значит?
— Я призвала… его, — выдохнула она, прерывисто дыша.
Я не отводил взгляда.
— Зачем?
Она сглотнула.
— Со мной… что-то не так.
— Всё хорошо, — я смягчил голос, хотя эфир во мне уже поднимался. — Я помогу тебе.
— Ты… не сможешь. — Пальцы вонзались в её собственную кожу. — Он сможет.
Я напрягся.
— Поппи, — прошептал Киерен.
Я слышал его таким только однажды — в миг, когда Элашья сделала последний вдох.
Поппи подалась вперёд, потом откинулась назад.
— Ты… ты обещал.
Обруч на сердце сжал сильнее. Я вырвал взгляд от неё, сжал руки в кулаки.
— О чём она говорит, Киерен?
Он зажмурился, покачал головой.
— Ты… обещал мне, — прохрипела она.
— Не надо, — хрипло ответил он, открывая глаза. За зрачками ярко светился эфир. — Не надо, Поппи.
Её голова дёрнулась назад, и ладони с грохотом опустились на пол.
— Ты обещал мне, Киерен!
Я перестал чувствовать руки.
— Какое обещание ты ей дал?
— Во мне… что-то есть, — вскрикнула она, и от её голоса сердце рвалось на части. — Оно хочет, чтобы я причинила боль ему. Всем вам. Не… не дай мне этого сделать.
— Ты не сделаешь, — Киерен шагнул вперёд, под глазами проступили жилки эфира.
— Что за… — Ривер осёкся, глядя то на него, то на меня. — Вы оба?
— Ты не сделаешь, — повторил Киерен, не обращая на дракенa внимания. — Ты сможешь сопротивляться. Ты сильная. Мы что-нибудь придумаем.
— Послушай… меня. — Она оперлась на руку, задыхаясь, пока по её груди прокатилась волна серебряно-золотого и ночного сияния. — Прости. Прости, но… ты… ты знаешь, что должен сделать.
Киерен пошатнулся.
Он пошатнулся.
И это меня напугало. Эфир во мне взвился, зарядив воздух, и я выкрикнул:
— Что ты ей пообещал?
Киерен резко зажмурился.
Я шагнул к нему, чувствуя, как дрожит каменный пол.
— Клянусь богами, если ты не ответишь…
— Остановить её, — выдохнул он. — Я пообещал остановить её, если она потеряет контроль.
Весь мир застыл, пока я смотрел на него.
— Как?
Глаза Киерена раскрылись, он повернул голову ко мне. В его ярко-голубых глазах клубились золотые и серебряные полосы.
— Положить её в землю.
— Чёрт, — пробормотал Ривер.
Я понял, что это значит, и отступил на шаг, колени подогнулись под тяжестью предательства.
Он говорил о погружении в глубокий стазис — о таком, что требовал, чтобы Поппи ослабла настолько, чтобы разум ушёл вглубь, а тело сдалось. О стазисе, из которого боги пробуждаются не через дни и месяцы, а через долгие…
Годы.
Века.
Шесть слов.
Эти шесть слов были достаточны, чтобы передо мной перестал существовать тот самый Киерен, который был рядом со мной с самого рождения. Тот, кто знал обо мне всё. Кто оставался рядом, даже когда я сам не мог быть опорой себе. Тот, кому я доверял не только свою жизнь, но и её.
Шести слов хватило, чтобы я сделал то, чего никогда не мог представить.
Я напал на Киерена.
Глава 4
КАСТИЛ
Я рванулся на Киерена.
Он даже не попытался защититься, когда я налетел на него. Я был быстр, но с его волчьими рефлексами и обострёнными Первозданными чувствами он прекрасно видел мой рывок. Он мог поднять руки. Мог отступить. Мог сделать что угодно.
Но не сделал ничего.
Ледяной, горячий эфир пульсировал в венах, когда мой кулак врезался ему в челюсть, отшвырнув на несколько футов назад и опустив на одно колено.
— Чёрт, — выдохнул он, опершись на ладонь и сплюнув кровь.
Мозг отключился. Осталась только ярость, только жажда удара. Я шагнул вперёд, схватил его за ворот туники и швырнул к двери, дерево хрустнуло. Он глухо охнул, голова ударилась о полотно, но взгляд его тут же встретился с моим.
— Как? — выдавил я сквозь стиснутые зубы, чувствуя, будто грудь разрывается изнутри. — Как ты мог?! — рявкнул я и снова вогнал его спиной в дверь. — Отвечай!
В глазах Киерена на миг вспыхнул серебристо-золотой свет, когда он сжал моё предплечье.
— Думаешь, я хотел давать эту клятву? Нет, но я…
— Должен был? — перебил я, и он едва заметно вздрогнул — то ли от звука моего голоса, то ли от низкого смешка, прорвавшегося сквозь ярость. Смешка, в котором звенела тьма, леденящий холод и тени, чуждые даже мне самому. Мне было плевать. — Не неси чушь. Никто не заставляет делать то, чего не хочешь.
— Правда? — Киерен отпустил мою руку и обеими ладонями ударил в грудь. Я даже не качнулся. — Правда? Думаешь, никто не делает то, что не хочет? Ты лучше других знаешь, что это не так. Хочешь пересмотреть свои слова?
— Да пошёл ты, — прорычал я, чувствуя, как ярость захватывает целиком. Я резко отступил и рванул его от двери, крутанул корпус и швырнул через комнату.