Страница 181 из 253
Он поднял брови.
— Что это значит?
— Не знаю, — я вскинула руки. — Знаю только, что ты… — я осеклась, прикусив язык. Чувствовала: ещё секунда — и опозорюсь.
— Что ты знаешь? — он прищурился. — И не смей говорить «ничего».
Я встретила его взгляд.
— Ничего.
Он издал низкий, тёмный смех, от которого во мне отозвались сразу два чувства — и совсем по-разному.
— Хорошо, что твой гнев меня заводит.
— Уверен? Потому что пару минут назад так не казалось.
— Пару минут назад ты прекрасно почувствовала, насколько я завёлся, — парировал он. — И если бы твоя рука была на мне сейчас, убедилась бы в том же.
От его слов по телу разлился жар, и я сделала то, чего меньше всего хотела: открыла глупый рот.
— Нет уж, спасибо. Не хочу, чтобы меня дважды подряд отвергали.
Кастил выпрямился во весь рост, и за молчаливые секунды я сильнее всего на свете хотела забраться под стол и исчезнуть.
И раз за разом бить себя.
Сжав глаза, я прижала пальцы к лбу.
— Не верю, что это сказала. Не знаю, что со мной. Знаю, что веду себя нелепо. Ты ведь только что сказал, что я причина, по которой ты снова ценишь жизнь. — Я провела рукой по лбу. — Так что давай сделаем вид, что я ничего не говорила? Ладно? Спасибо.
— Я на это не соглашался.
Сдерживая поток ругательств, я опустила руку.
— А если я скажу «пожалуйста»?
— Впервые это слово на меня не действует.
— Отлично, — пробормотала я, удерживаясь, чтобы не вырвать себе волосы.
— Ты правда думаешь, — его брови сошлись, — что узнав, кем ты была, я иначе на тебя смотрю? Что-то во мне изменилось?
Я хотела заорать «да», но лишь пожала плечами.
— Не знаю. — Скрестив руки на груди, добавила: — Но разве не изменилось?
— Я думаю… — он тяжело выдохнул и провёл рукой по волосам. — Думаю, я всё испортил.
— Нет, — быстро возразила я. — Это не ты. Это я, так что ты… — Я ахнула и отпрянула, когда Кастил возник прямо передо мной. — Боги, ты двигаешься ещё быстрее.
— Да, — сказал он, стоя совсем близко, руки по бокам, нависая надо мной.
Я сглотнула и сделала шаг назад, упершись в стол.
— По-моему, это было лишним.
Эйтер заискрился в его глазах, когда он посмотрел сверху вниз.
— Нет.
— Ну уж, — я сжала край стола. — Мог бы подойти по-нормальному…
— Ничто, — перебил он, обхватывая ладонями мои щеки. Его голос стал низким, почти шёпотом у моих губ. — Абсолютно ни черта не изменит того, что я вижу, когда смотрю на тебя, или чувствую, когда думаю о тебе.
Я онемела, глядя на него.
— И я никогда не вижу в тебе просто Поппи, — продолжил он. — Когда передо мной — мой целый мир. Моё всё.
Меня пробрала дрожь.
Кастил опустил лоб к моему.
— Нет ни одного мгновения, когда я не нуждаюсь в тебе каждой чёртовой клеткой. — Его пальцы скользнули в мои волосы. — И ты это знаешь, Поппи.
— Знаю, — прошептала я, закрывая глаза. И правда знала. — Не понимаю, почему так отреагировала.
— Ты только что узнала, что прожила десятки жизней, — мягко сказал он. — Это наверняка имеет значение.
У меня сорвался дрожащий смешок.
— Наверное.
— И не только это, — он приподнял голову и поцеловал меня в лоб. — Я действительно ошибся, заставляя тебя говорить, прежде чем ты смогла хоть что-то осмыслить. Прости.
Я глубоко вдохнула, ком подкатил к горлу.
— Всё в порядке.
— Это не так, — прошептал он. — С подобным нельзя просто сказать «всё в порядке».
Я стояла перед закрытой дверью, прижав ладонь к прохладному камню.
Не знала даже, зачем пришла сюда после возвращения из Айронспайра, но вот я здесь — перед покоем, о котором, возможно, мало кто вообще догадывался.
Хранилище.
Дверь к нему пряталась слева от возвышения в Большом зале, в конце узкого, тускло освещённого коридора для слуг, где проход делился на два.
Я пришла не оттуда.
Я шагнула сквозь тень прямо из Солара, чтобы Делано не проследил. Он охранял покои, пока Кастил отправился к Кирану узнать новости из Пенсдёрта. И разыскать Малика.
Но Пенсдёрт был не единственной причиной, по которой Кастил пошёл к Кирану, а не вызвал его в Солар. Он хотел рассказать ему то, что мы узнали.
«Хочешь сама сказать Кирану или…?» — спросил Кастил, когда мы вернулись в Уэйфэр, оставив выбор за мной.
Я могла бы оставить Кирана в неведении. И хотела именно этого. Чем меньше людей знают о всей истории с Сторией, тем лучше. Но это было бы глупо. Держать такую — да любую — информацию при себе стало бы смертельно опасно. Киран должен знать. Другие тоже должны знать, чтобы мы могли подготовиться к тому, что задумал Колис.
Так что я выбрала трусливый путь и попросила Кастила рассказать ему сам. Я не хотела вести этот разговор. Боги знают, что я могла бы сказать и как бы опять выставила себя дурой.
С подобным нельзя просто сказать «всё в порядке».
Я провела пальцами по шероховатым песчаным блокам, отыскивая едва заметный стык скрытой двери. Несколько мгновений — и пальцы нащупали крошечный зазор.
Воспоминание о том, как Исбет открывала этот вход, отозвалось мышечной памятью: я наблюдала за ней сотни раз, если не больше. Поднявшись на носки, нажала на небольшой камень, отсчитала до пяти и снова надавила. Каменная плита дрогнула — получилось. Камень зашептал по камню, когда я толкнула дверь.
Холодный воздух хлынул навстречу, когда я шагнула в кромешную тьму. По коже пробежали мурашки. Здесь не было электричества. Раньше горели газовые лампы и факелы, но они давно потухли. Я знала, где они висят, и была готова.
Закрыв за собой дверь, я глубоко вдохнула и закрыла глаза. В памяти вспыхнула картина Хранилища: десятки факелов, озаряющих огромный зал. Эйтер шевельнулся, когда я сосредоточилась.
Мягкий «фух» вспыхивающих огней разорвал тишину.
Уголки губ дрогнули в ироничной улыбке. Боги. Будь у меня такая способность в детстве — это было бы либо восхитительно, либо закончилось бы пожаром.
Я открыла глаза. Свет факелов затанцевал по стенам, отбрасывая янтарное сияние на ящики с драгоценностями.
Бриллианты всех форм и размеров. Изумруды цвета молодой травы. Сапфиры, как небо на рассвете. Целые груды редчайших камней — Молочный Королевский жад, Кровавые рубины цвета густой крови. Даже чёрные опалы и Двойной Камень, который при свете факелов менял цвет с чёрного на белый.
Я шла между ящиков, мимо закрытых бархатных шкатулок и украшений, беспечно разбросанных на витринах. Одних только драгоценностей и ювелирных изделий было немыслимо много.
А ведь в нижней части Хранилища, под Уэйфэром, хранилось ещё больше — горы монет.
С подобным нельзя просто сказать «всё в порядке».
Этого хватило бы, чтобы накормить всех жителей Карсодонии и далеко за её пределами на долгие годы. Вместо этого богатство пряталось здесь. Спины ломались, жизни обрывались, чтобы добыть эти камни. Кости дробились, плоть обугливалась, чтобы чеканить монеты. Всё ради того, чтобы богатые прятали больше, а у тех, у кого почти ничего нет, оставалось ещё меньше.
Я шла дальше, чувствуя, как меня переполняет отвращение — к Исбет, к Кровавой короне, к самой себе. Меня преследовали воспоминания, как я играла этими камнями, словно безделушками. Но тогда я была ребёнком и не понимала ценности этой красоты.