Страница 170 из 253
— Мне ничего, — откликнулся Кастил, оглядывая комнату.
— Вопреки тому, что вы, возможно, подумали, я не так уж много пью, — Серафена налила себе немного хереса. — Знаю, поверить сложно, учитывая, что за пару часов вы дважды видели, как я бегу за бутылкой.
Я невольно улыбнулась.
— Знали, что у Прималов феноменальная устойчивость к алкоголю? — Она поставила бутылку и глянула через плечо. Я покачала головой. — Ну, кроме меня: я ведь родилась смертной. — Она повернулась с бокалом в руке. — Да, это была совершенно лишняя информация.
Улыбка на моём лице погасла, когда я заметила, как побледнела её кожа.
Серафена прикусила нижнюю губу и перевела взгляд с меня на Кастила.
— Боги, сейчас это прозвучит как тонна шэдоустоуна, обмазанная дерьмом даккая, — пробормотала она, сжав переносицу. От столь яркой картины у меня дёрнулся уголок рта.
— Ладно, — она опустила руку. — Когда вы виделись с Холландом, он говорил что-нибудь о твоём… происхождении?
— Только то, что мы с тобой прямые потомки первого смертного, созданного Эйтосом.
— Что, прости? — Кастил обхватил меня за талию и притянул ближе.
— Я забыла тебе сказать, — призналась я. — Не показалось важным.
Он посмотрел на меня так, будто я заявила, что дышать воздухом необязательно.
— Ты из рода Миэрель, и мы ведём род от первого смертного, — пояснила Серафена, скрестив руки. — Он рассказал, почему ты стала такой, какая ты есть?
— Ты имеешь в виду, почему я именно такой Примал? В основном потому, что я вторая дочь в этой линии. И… — щеки запылали, — и из-за Соединения.
— Это всё, что он сказал? — уточнила она. Я кивнула, и её вздох больше напоминал стон. — Конечно, упустил самое важное.
Я нахмурилась, вспоминая пикировку Лириана и Холланда.
— Он только заметил, что всё сложнее, чем кажется.
Серафена коротко рассмеялась:
— «Сложнее» — это мягко сказано. — Нахмурившись, она взяла маленький хрустальный шар. — Что ты знаешь о Сотории и Скалах Печали?
Я вздрогнула от неожиданности и… странного смущения.
— Иан как-то рассказывал её историю — о том, как она собирала цветы и Колис… — Перед глазами вновь всплыло то поле. Я покачала головой. — Думала, это легенда, но Нектас сказал, что всё правда. Колис влюбился в неё, а когда она убежала и сорвалась в пропасть, он пошёл к брату, чтобы тот вернул её к жизни. Но Эйтос отказал.
— «Влюбился», — хмыкнула она, поднимаясь на помост. — Думаешь, можно влюбиться в того, кого видел всего раз?
— Нет, — ответила я. Сон снова ожил в памяти. Я узнала то самое поле — луг у подножья Скалы. Там была девушка с медно-рыжими волосами, собирающая цветы.
— Звучит нелепо, — заметил Кастил, вырвав меня из воспоминаний.
— Согласна. — Плечи Серафены напряглись. — Но он был одержим ею. Настолько, что отказался отпустить даже после смерти.
— Да, — нахмурился Кастил. — Нектас сказал, что именно поэтому Колис украл у брата искры, чтобы стать Прималом Жизни. Но забрать все он не смог.
— И часть этой сущности оказалась в нашей крови — во мне, — добавила я.
Она сделала глоток.
— А он рассказал, что Колис вернул Соторию?
— Нет, — я замерла. — Он… вернул её после того, как она перешла Завесу?
Серафена опустила голову.
— Да. Когда стал Прималом Жизни. И сделал это не один раз.
— О боги, — выдохнул Кастил. — Вот же больной ублюдок.
В её глазах полыхнул эйтер, когда она сжала пресс-папье так, что побелели костяшки.
— Эйтос пытался помочь Сотории, как мог, старался уберечь её от Колиса. Будучи тогда Прималом Смерти, он мог удерживать её душу после смерти. С помощью Примала Перерождения он обеспечивал её новое рождение.
— Подожди, — я шагнула в сторону. — То есть она умирала много раз?
Серафена кивнула.
— Как? — тихо спросил Кастил, мягко сжав моё бедро.
— В первый раз… ну, в первый раз после того, как её вернули, — она тяжело выдохнула, — Колис держал её в плену очень долго. У неё не было надежды на свободу, и…
Я прижала ладонь к груди.
— Она… сама покончила с собой?
— В каком-то смысле, — Серафена поставила хрустальный шар на стол вместо того, чтобы метнуть его, как ей, кажется, хотелось. — Сотория рождалась заново много раз — точное количество неизвестно. Но с тех пор, как я узнала обо всём этом, выяснилось: каждая её жизнь заканчивалась либо от руки Колиса, либо из-за него. Она не могла избавиться от него. Ни в жизни, ни в смерти.
Меня замутило. Я шагнула вперёд, не понимая, чего хочу — воздуха? расстояния? чего-то. Неловкость и тревога нарастали, а взгляд Кастила становился всё пристальнее. Я обошла зону с креслами, и перед глазами всплыли Скалы Печали.
— Зачем мы вообще говорим о Сотории?
— Потому что нас троих связывает кровь, — она остановилась у середины стола. — У нас с ней одна родовая линия.
Я моргнула раз, другой.
— Холланд, похоже, многое недоговаривал.
— Твоё семейное древо куда интереснее, чем я думал, — пробормотал Кастил.
Серафена фыркнула:
— Именно поэтому Колис был так к ней привязан. В её жилах текло больше эйтера, чем у любого другого второго сына или дочери. Как и у тебя. — Её взгляд скользнул к Кастилу. — Возможно, именно это и притянуло тебя к моей внучке.
Кастил напрягся, но я вмешалась:
— На самом деле — нет. И я до сих пор не понимаю, какое это имеет значение.
Она опустила глаза и сделала внушительный глоток хереса.
— Нас троих видели во снах.
— Древние? — уточнила я. Серафена кивнула.
— То есть она тоже часть пророчества? — спросила я.
— Сотория и есть пророчество, — поправила она.
— Что? — я вцепилась в спинку стула. — Но ведь говорили, что это обо мне!
Серафена тихо хмыкнула и провела пальцем по рукояти кинжала:
— Коротко говоря, Сотории всегда было предназначено стать великой силой. Эйтос каким-то образом узнал об этом и, когда один из наших предков — именно наших — призвал его, увидел возможность. Он поместил искры жизни в душу Сотории, чтобы она могла возродиться, объединённая с ними. Но сделать это он смог только потому, что Сотория и я принадлежим к одной крови. Он верил, что, если Сотория родится вновь с искрами жизни, она сможет победить Колиса.
— Это запутано до невозможности, — я выпустила спинку стула. — И чувствую, что это ещё не всё.
— О, там гораздо больше. Но понять до конца можно только побывав там, — она мелькнула короткой улыбкой. — И всё же эти подробности важны для того, где мы сейчас.
— Значит, ты переродилась как Сотория, — произнёс Кастил, скрестив руки; рубашка натянулась на плечах.
— Нет. Я была лишь сосудом для её души, — стул под ней сдвинулся без прикосновения, и она села. — План Эйтоса не сработал. Может, потому что я не была второй дочерью. А может, вмешалась Судьба. И да, я имею в виду именно этих ублюдков. Ставлю на кого-то из них.
У меня вырвался короткий смешок, и её взгляд метнулся ко мне.
— Они… точно ещё те ублюдки.
— Полностью поддерживаю, — добавил Кастил. — Что стало с её душой?
— Когда пришло время моего Вознесения, я велела извлечь её душу — она не пережила бы переход. Иначе она бы…