Страница 161 из 253
Плечи Серафены распрямились.
— Ты не понимаешь.
— Чёрт возьми, именно так, — резко бросил Кастил, и рябь эфира в его голосе вырвала меня из мыслей.
Я положила ладонь ему на грудь, уловив, как внимание Ривера сосредоточилось на нём. Кас. Я потянулась к нему разумом. Он глубоко вдохнул, и свет эфира приглушился.
— Мы не имеем права вмешиваться в смертный мир, — объяснила она, — если только это не предотвращает великую катастрофу.
Глаза Кириана расширились.
— Война — недостаточно великая катастрофа?
О боги, теперь и он? Всегда же был самым рассудительным.
Уголки рта Серафены вновь напряглись.
— Есть правила, — начала она, и я едва не застонала. — Правила, с которыми я не согласна и которые стараюсь обойти, насколько возможно.
Кастил тихо рассмеялся, и я невольно напряглась. Смех был низким, тёмным… И не только я это уловила: Кириан придвинулся ближе.
— Видимо, твоих стараний оказалось мало.
Эфир от Серафены вспыхнул жарко и яростно.
— Твой отец с этим бы не согласился.
Кастил резко выпрямился.
— Что?
— Всё, что могу сказать: мы были не так уж безучастны, как утверждают летописи, — её плечи слегка опустились, эфир в ней угас. — Мы ушли в сон вскоре после окончания войны.
— Удобное совпадение, — холодно заметил Кастил. А я всё ещё переваривала упоминание Валина. — Вы спали, пока Вознесённые творили свои зверства.
Комната погрузилась в гробовую тишину. Только снаружи, в ночи, протянулось одинокое волчье завывание, пока Серафена неподвижно смотрела на Кастила.
— Кас, — предостерегающе произнёс Кириан.
Кастил поднял руку, заставляя волка замолчать, и я лишь надеялась, что боги не пошлют в этот миг ворон.
— После той войны многое случилось. Смерти и страдания не закончились вместе с ней. Ты знаешь это, Кириан.
Он был прав.
И это нужно было произнести вслух.
Пока Кровавой Короне позволяли расти без сопротивления, страдали и гибли тысячи. Мы никогда не узнаем весь масштаб разрушений, но ярость, которую я раньше испытывала к богам, проспавшим сотни лет, уже не была такой всепоглощающей. И я догадывалась почему.
— Всё из-за Малека, — сказала я.
Серафена застыла.
— Ты не знаешь, о чём говоришь, Поппи, — тихо заметил Ривер.
— Думаю, знаю, — возразила я, чувствуя, как сердце гулко отзывается в груди. Это не вадентия. Оно не могло поведать мне прошлое. Это эмоции, что я уловила от неё. Я вспомнила слова Холланда о том, что мне не понять масштаб разрушения, за которое Серафена чувствует ответственность. — Всё из-за того, что Малека заключили в гробницу. Вы ушли в сон, чтобы… не причинить вреда.
— Вреда? — Серафена коротко, безрадостно рассмеялась. — Скорее, чтобы не уничтожить весь смертный мир в своём горе и ярости, потому что я не могла справиться с тем, что сделала.
— Что ты сделала? — вырвалось у меня.
— Я… — её голос дрогнул. Она закрыла глаза, и я заметила, как дрогнули пальцы у бёдер. — Я помогла заточить собственного сына.
Я резко втянула воздух. Такого ответа я не ожидала. Кастил и Кириан, похоже, тоже. Мы стояли молча, потрясённые.
— Почему? — едва слышно прошептала я.
Она долго не отвечала.
— По той же причине, по которой мы отказались от испытаний истинных половинок. Риски были слишком велики.
— Какие риски? — спросила я, чувствуя, как руки Кастила вновь обвивают меня.
Её взгляд скользнул ко мне.
— Колис.
Кулак Кастила сжался у меня на животе; от него исходил такой холод, что мурашки пробежали по спине.
— Какое он имел отношение к твоим сыновьям?
— Самое прямое, — тихо произнесла она и на мгновение умолкла. — Малек был не единственным, кто совершал ошибки. Эш и я тоже делали трудный выбор, веря, что это единственный способ помешать Колису вырваться на свободу и обрушить смерть и разрушение не меньшие, чем Пробуждение Древних. Но… — она покачала головой. — В конце концов наш выбор проложил ту дорогу, по которой пошли Малек и Айрес. — Её взгляд встретился с моим. — И теперь эта дорога ведёт к вам. Ко всем вам.
Я проследила, как она повернулась; край её туники взметнулся, открывая белый кинжал, прикреплённый к бедру.
— У нас мало времени, и нам нужно многое обсудить — и сделать, — сказала она, направляясь к комоду. Остановившись у стола, она взяла графин, вынула пробку и налила янтарный ликёр. — Чем дольше я нахожусь в этом мире, тем сильнее нотам будет тянуться ко мне. Мы не можем этого допустить. Вам понадобится их помощь. — Она подняла бокал и обернулась к нам. — Колис не просто вырвался на свободу. — Изумрудно-серебристый взгляд впился в меня. — Он идёт за тобой.
КАСТИЛ
Идёт за тобой.
Мышцы на шее напряглись, и я резко повернулся к Риверу. Дракэн небрежно подбрасывал нож для резьбы, а в моей голове снова и снова прокручивался разговор о том, зачем Избэт на самом деле была нужна Поппи.
— Он хочет стать истинным Прималом Жизни и Смерти, — сказала Поппи, и мой взгляд вернулся к Серафене. — Мы знаем, что должны остановить его.
Я всматривался в неё, вспоминая, как этот ублюдок Колис назвал Поппи.
Моя душа.
Я почувствовал, как Поппи сжала мою ладонь. Её тепло так контрастировало с холодом моей руки.
— И мы не смогли помешать его возвращению, — продолжила она, и я нахмурился. — Но мы не допустим нового провала.
— Вы не потерпели поражения. Не совсем, — Серафена сделала глоток. — Вы не дали ему вселиться в тело моего сына. Это сделало бы его сильнее и быстрее…
— Простите? Что? — воскликнула Поппи, и я выругался сквозь зубы.
— Избэт нужно было принести в жертву того, кого она любит, для ритуала, — пояснила Серафена.
— Именно так мы и думали, — быстро вставил Кириан. — И, как видите, никто… — он метнул сердитый взгляд на Ривера, — …не счёл нужным нас поправить.
Ривер лениво поймал нож, встретив его взгляд с равнодушием.
Поппи обернулась ко мне:
— В чём же мы ошиблись?
Ответила Серафена:
— Судя по тому, что произошло, Избэт собиралась использовать моего сына как сосуд для ару’лиса Колиса — его души. Это было бы… — она резко вдохнула. — Даже думать об этом не хочу. И не нужно, — добавила она, словно убеждая и себя, и нас. — Вы смогли этому помешать.
— Чтобы ритуал сработал, это должно было случиться в тот миг, когда душа Малека покидала тело, — сказал я, переводя взгляд на Серафену. Под её глазами вновь светились тонкие жилки эфира. Я снова посмотрел на Поппи. — Я всё хотел сказать, но постоянно что-то происходило.
— Но… — брови Поппи сдвинулись, и я понял, что она догадалась. Её вдох был резким и неглубоким. — Значит, она вовсе не… — горький смешок сорвался с её губ. — Не собиралась на какой-то великий, неожиданный подвиг.
Я крепче прижал её к себе, а Кириан сделал шаг ближе. Я бы предпочёл, чтобы она не узнала правду. Пусть лучше жила с этой ложью — как бы ни звучало.
— Мне жаль, — прошептал я, коснувшись губами её виска, пока Серафена наблюдала за нами. Её пальцы сжимали бокал так, что стекло могло треснуть.
— Всё в порядке, — Поппи снова тихо рассмеялась. Но к чёрту, конечно, это было не в порядке. — Если честно, я даже не удивлена. — Она мягко выдохнула. — Что ж… скажу прямо. Я не уверена, что мы что-то изменили, помешав ему использовать Малека как сосуд, — кроме того, что это звучит до ужаса мерзко. Он всё равно обрёл силу, это очевидно. Одна его воля… — её плечи выпрямились. — Мы знаем, на что способна его воля.