Страница 95 из 100
Спеленав руки отключившегося Корявого его же брючным ремнём, Василий вздёрнул Мишку, взяв его подмышки и усадил на пол, привалив спиной к стене.
Экспресс-допрос в полевых условиях - процедура не из приятных, но Шилов настроился решительно, и сопротивление Корявого, пытавшегося вначале сыграть роль крутого пацана, стоящего на защите интересов братского преступного сообщества, было сломлено уже через три минуты. Адреса "малин", которые стали пристанищем самых отпетых уголовников города, Мишка вывалил щедро и с подробным описанием всех скрытых подходов, точек наблюдения и условные сигналы для спокойного прохождения в святая святых. Из одиннадцати названных адресов лишь два находились непосредственно в самом городе, а остальные - в ближайшем подбрюшье столицы.
Радиус облав расширили, ввели дополнительные части, вызванные из Ораниенбаума, и зачистка принесла оглушительные результаты. Благодаря сохранённым картотекам из архивов уголовного сыска, которые своевременно взяли под охрану и не допустили уничтожения, отсев добросовестных граждан от уркаганов проходил без видимых задержек. В течение суток задержали тридцать одну тысячу человек, среди которых были воры-рецидивисты, убийцы, мародёры, мелкие хулиганы и дезертиры. В ходе задержания были убиты две тысячи семьсот одиннадцать рецидивистов, оказавших сопротивление. Из всего числа арестованных тюремные сроки по суду получили тысяча девятьсот два человека, остальным суд определил высшую меру уголовного наказания - расстрел. Город вздохнул спокойной жизнью.
Труп Корявого, со свёрнутой шеей, нашли на следующий день вездесущие ребятишки...
* * *
- Подобные облавы, с привлечением широких масс добровольцев и воинских частей, с соблюдением строжайшей секретности, нужно провести во всех населенных пунктах. Города и посёлки должны быть перекрыты полностью, их следует брать в двойное кольцо, чтобы ни одна тварина не вырвалась. Преступный элемент необходимо стереть из жизни советского государства. В Петрограде, Москве, Казани, в крупных городах мероприятия следует повторить примерно через месяц, - рассуждал Шилов, сидя в кабинете у Фрунзе.
Дзержинский поморщился, что не ускользнуло от цепкого взгляда Василия.
- Тебя что-то смущает, Феликс? Не приемлешь подобные приёмы? - повернувшись к наркому, поинтересовался Шилов. - Будет лучше, если продолжатся грабежи, налёты, убийства? Если простой народ будет опасаться выйти спокойно прогуляться на свежем воздухе?
- Я не от способа проведения зачистки преступных личностей морщусь, - откликнулся Дзержинский, - Утопия всё это. Преступность была, есть и будет. Её невозможно искоренить.
Василий в душе порадовался словам наркома. Взгляд трезвомыслящего человека.
- Согласен. Полностью эту гадость не выжечь. Уж больно она, действительно, живуча. Но максимально зачистить их надо. Без жалости.
Дзержинский, помяв пальцами папиросу, прикурил от окурка, который держал в другой руке.
- Меня напрягает тот момент, что и законопослушные граждане попадают в жернова.
- Сколько не виновных подвергли аресту?
- После проведения допросов освободили семьдесят одного человека. А в ходе задержания были убиты двенадцать граждан... Мирных граждан... Трудяг...
- Вот просто так, взяли и ни за что, ни про что, пристрелили их на месте? - вскочил Шилов. - Или всё же были основания для открытия огня на поражение?
Феликс Эдмундович вяло махнул рукой.
- Мы с вами там не присутствовали и наверняка знать не можем. По отобранным следствием показаниям солдат, выходит, что они вынуждены были обороняться, так как мужчины, находясь в нетрезвом состоянии, кидались на них с ножами и угрожали револьверами.
Едва различимо скрипнула входная дверь и в кабинет зашёл Сталин. Выглядел он неважно. Глаза слезились, под носом сформировалась краснота от постоянного вытирания текущей из ноздрей жидкости. Подорванный непрерывной работой, без нормального отдыха, сна и питания, организм Председателя Президиума Верховного Совета дал сбой и Иосиф Виссарионович подхватил элементарную простуду.
- Вот вы где затихарились, друзья-соратники! - гнусавым голосом прохрипел Сталин.
Горло, судя по всему, тоже болело.
Василий с сочувствием посмотрел на будущего Хозяина страны. Ещё вчера у него не наблюдалось никаких симптомов заболевания, а сегодня проявилось сразу по всем направлениям. Температура, явно, также была, но Иосиф Виссарионович хорохорился, держался, хотя и с видимым трудом.
- Иосиф, ты, может быть, пойдёшь отлежишься? У доктора был? - подошёл к Сталину Михаил Васильевич.
- Вот заседание Президиума проведём и сразу же сдамся эскулапам. Обещаю! - скривился, как от зубной боли, Председатель Президиума. - Давайте-ка, собирайтесь. Через пятнадцать минут начинаем. Кстати, особо не удивляйтесь, но будет присутствовать и Совет Народных Комиссаров во главе с Владимиром Ильичём. Наркомы в качестве приглашённых на обсуждение, а Ленин - с правом совещательного голоса. Василий, прошу тебя, не бузи особо. Владимир Ильич будет находиться за столом Президиума.
- Что, почуяла кошка, чьё мясо съела? Надеется своим присутствием влиять на решения членов Президиума? Ну-ну! - вспыхнул праведным гневом Шилов.
В небольшом зале, отведённом для проведения заседаний Президиума или аппарата Наркомов, стоял длинный стол под кумачом, за которым уже сидели члены Президиума. Все восемь человек, без учёта Сталина. Перед ними рядами расставлены стулья человек на двадцать. Места на половину были заняты. Василий отметил, что в основном это были люди из числа приближённых к Ленину и обласканных им. Шилов криво усмехнулся и разместился в первом ряду, посредине, напротив стульев Председателя Президиума и, второго, вероятно, предназначенного для Владимира Ильича. Правда, пришлось молча прожигать взглядом уже удобно устроившегося Уншлихта, который, завидев Василия, весь сжался и беспрекословно уступил место.
"Угу!" - довольно хмыкнул Шилов, - "Приучил, стало быть, уважать... Или бояться? Да по фиг, главное - результат есть тот, который нужен."
Василий благодарно кивнул Иосифу Станиславовичу и расслабленно плюхнулся на нагретый стул. Сталин, отойдя в сторону высморкался, и вернулся на отведённое ему место. Ленин появился последним, резко открыв дверь, опьянённый властью и уверенностью в своих возможностях убеждения любого, к кому бы он ни обратился. Непререкаемый авторитет давил на собеседников, оппонентов. Владимир Ильич замер в дверном проёме, бегло рассматривая присутствующих.
"Со своим стаканом пришёл. Издевается? Хочет унизить аппарат Президиума намёками, что здесь не смогут приготовить достойно чай?" - ненавидящими глазами просверлил Ленина Василий.
Владимир Ильич бодрой походкой прошёл за стол, поручкался со Сталиным и Калининым и, сев на своё место, тут же деловито уткнулся в какие-то бумаги, которые принёс с собой, словно демонстрировал, что его оторвали от столь важных дел эти бунтари-недовольцы. Оторвавшись на секунду от документов, Ленин нетерпеливо бросил:
- Может быть, начнём, товарищи? Дело выеденного яйца не стоит. Давайте быстренько покончим и делами займёмся.
Он специально выделил "делами", давая понять, что рассматриваемый вопрос уже решён и обсуждение его не имеет никакого значения. Точнее выразиться: он был абсолютно уверен, что никто не посмеет пойти против его детища и пересмотреть пункты Декларации.
- Товарищи, в Президиум поступил запрос от товарища Шилова о целесообразности внедрения в жизнь принятой Советом Народных Комиссаров "Декларации прав народов". Предлагаю заслушать Василия Ивановича, а потом высказать своё мнение. - напрягая голос, чтобы услышали в последних рядах, произнёс Сталин.