Страница 90 из 100
Глава 28. Год 1917.
В коридоре, на удивление, было малолюдно. Никто никуда не бежал, никто группами не обсуждал свежие новости и не промывал косточки очередному несчастному объекту внимания. В приёмной Председателя Президиума Верховного Совета секретарь мучился, сшивая стопку документов. Он, навалившись всем телом, пытался продырявить листы шилом, но стопка была слишком объёмной, и остриё инструмента остановилось, примерно на четверти. Пот заливал глаза от усердия, но секретарь не сдавался, упорно вращая ручку шила.
- Иван Павлович, ну что ты над собой издеваешься? Раздели ты уже стопку на несколько частей, - устав наблюдать за мучениями Товстухи, посоветовал Шилов.
- А как я совмещу отверстия? Вдруг в другой части дырка сместится? - оторвавшись от сшивания, просипел секретарь.
- Да-а, ты точно устал. Это заметно. След прокола ведь остаётся. В него и продолжаешь колоть оставшиеся листы. - посмотрев на него, как на безнадёжно больного, сказал Василий.
Товстуха отделил часть листов, проверил, что след от острия шила на следующем листе присутствует, удовлетворённо кивнул и с благодарностью посмотрел на Шилова.
- Что-то я, наверное, действительно, заработался. Решение лежало на поверхности, а я... Мы лёгких путей не ищем, - усмехнулся Иван Павлович. - Спасибо, товарищ Шилов.
- Оставь... Что там у товарища Сталина?
- Могу точно сказать, что у него никого нет. А вот в каком он настроении и настроен ли с кем-то общаться, это вопрос, не поддающийся ответу, - приглашающим жестом указал на дверь секретарь.
- Не занят, Иосиф Виссарионович? - заглянул в кабинет Шилов.
Канцелярский стол и рабочий стол Сталина были завалены папками с бумагами. Стопки листов без папок окружали Председателя Президиума Верховного Совета. Иосиф Виссарионович увлечённо изучал лежавшие перед ним документы. Что-то размашисто писал, что-то вычёркивал, чмокал потухшей трубкой и теребил пальцами усы. Взгляд его переместился с бумаг на Василия.
- Заходи! - призывно махнул рукой с трубкой Иосиф Виссарионович, убирая в сторону листы. - Вернулся, скиталец?
- Да, прибыл два часа назад.
- Из Финляндии очень интересные новости приходят... Просто шокирующие... Твоих рук дело?
- Главное, что эти новости о событиях, которые играют на пользу нашей страны. А чьих рук дело, вопрос уже второстепенный, как считаешь? Ты лучше поведай мне, что плохого произошло за время моего отсутствия здесь, у нас? - пожав протянутую руку соратника, поинтересовался Шилов и, подвинув к столу кресло, сел напротив Сталина.
Вид у Иосифа Виссарионовича был уставший. Лицо почернело, под глазами обозначились серые круги, но в самих глазах блестел неугасимый энтузиазм, искрилось пламя надежды и веры в светлое будущее.
- Плохого? - Иосиф Виссарионович подался вперёд, - Плохого... Ну на, полюбуйся!
Сталин, мельком просматривая, перевернул несколько документов, достал лист и протянул Василию. Шилов, словно предчувствуя увидеть очередную гадость, нерешительно взял его и с опаской уткнулся в текст. Иосиф Виссарионович пытливо вглядывался в глаза своего собеседника. Василий, закончив изучать документ, как в замедленном кино, опустил руку с листком и какими-то пустыми глазами смотрел в столешницу.
- Декларация прав народов... - Шилов поднял взгляд на Сталина и, по всей видимости, хотел сказать что-то резкое, но взметнул документ к глазам, а потом удивлённо посмотрел на Иосифа.
- Даже так?
- Ты о чём? - не понял Сталин.
- Понимаешь, в моей прошлой жизни данную Декларацию разрабатывал ты и подписал её тоже ты... Ну и Ленин, само собой. А здесь я тебя не наблюдаю, а вижу в подписантах Шаумяна.
- Так правильно, Степан у нас Нарком национального развития, он и формулировал текст Декларации, - пояснил Иосиф Виссарионович.
- Верно-верно, - задумчиво протянул Василий, - В прошлой моей жизни Наркомом по делам национальностей был ты, а сейчас товарищ Сталин у нас занимает более высокий пост... Ну что же, давай попытаемся собрать кубик Рубика из вопросов и ответов.
- Какой ещё кубик? - недоумевая, посмотрел на Шилова Председатель Президиума Верховного Совета.
- Это головоломка такая в моём времени. Суть не в ней, а вот в этой бумаге, - потряс листком Василий. - Ты понимаешь взрывоопасность этой Декларации? Мы собираем воедино Союз, проработали механизм, чтобы не допустить дробления в угоду местных князьков, а здесь объявляется о праве всех народов выходить из состава страны, отделяться. Всё идёт вразрез с нашими решениями. Установка: «Разрушить до основания, а затем...». Не будет уже этого «затем». Хрен что потом соберёшь вновь в единое целое... Вот эти принципы, провозглашённые нашим Вождём, обострят национальные противоречия и сепаратистские настроения.
Повисло тяжёлое молчание. Слышно было, как отмеряют минуты напольные часы.
- Я так понимаю, что на заседании СНК уже приняли эту бумаженцию? - блеснув льдинками в глазах, спросил Шилов.
- Приняли, - тяжело выдохнул Сталин.
- Ну, кто на этом потоптался, я догадываюсь, а вот как голосовал каждый в отдельности, это меня интересует. Неужели одобрили единогласно?
- Нет, конечно. Высказывались и против, но нас оказалось меньшинство, - с надломом в душе произнёс Иосиф.
Василий побарабанил пальцами по столешнице, вскочил со стула и прошёлся по кабинету.
- Значит так... Собирай Президиум Верховного Совета и отменяй эту враждебную писанину. Кто не поддержал инициативу Ленина?
- Да почитай все твои дружки: Феликс, Фрунзе, Бубнов, Шляпников, Сталин, и на удивление, но Ногин. Хотя, последний давно в конфронтации с Владимиром Ильичём [1]. Виктор Павлович прекрасно понимает, что промышленность огромной страны и торговля продукцией различных республик дадут гораздо больший приток доходов, чем возможный ручеёк при неблагополучном исходе, если Республики побегут.
Шилов опёрся кулаками о стол и едко усмехнулся.
- Вызывай всех на политический сабантуй. Объясним им политику партии... Тьфу ты... В общем, объясним популярно, возможные последствия претворения в жизнь вот этого сочинения. С Шаумяном тоже следует поговорить. Он человек грамотный. Должен проникнуться. Я допускаю, что ему просто все уши лапшой обвешали говорливые специалисты ораторского искусства. А потом проведём заседание Президиума. Мы поприсутствуем, как приглашённые гости. Но наше присутствие, явно, будет давить на психику членов Президиума, которые находятся под влиянием Ленина. Прочитаешь им лекцию о добре и зле, а потом проголосуем... Не уверен, что Президиум останется в стороне и поддержит Декларацию.
Собрать соратников удалось только через четыре часа. Шилов за это время успел сходить перекусить и пообщаться с Фрунзе, Дзержинским. Но предметом его разговора стала не пресловутая Декларация, инициирующая развал государства, а проблема борьбы с преступностью, поэтому был приглашён и Главнокомандующий войсками Петроградского военного округа Еремеев.
- Расскажите мне вкратце, что сейчас происходит в столице с преступным элементом? - обратился Василий к Дзержинскому и Еремееву.
Феликс Эдмундович кивнул на Константина Степановича:
- Думаю, что начать лучше с военных.
Главнокомандующий отложил на стол трубку, которую хотел раскурить, и встал.
- Тебе удобнее стоя или может быть, сидя обсудим? - поинтересовался Шилов и Еремеев опустился на своё место.
Думал он минуты три. Василий не торопил.
- Особую проблему доставляют нам дезертиры. Это самый буйный контингент. Совместно с контрразведкой нами задержаны более пятидесяти шести тысяч беглецов. Мы уже определили примерные их злачные места и периодически проводим рейды. Постоянные скандалы возникают между офицерами, солдатами и проститутками. По имеющимся у нас данным в городе официально зарегистрировано две тысячи шестьсот женщин лёгкого поведения. От них мы тоже получаем информацию о дезертирах. Днём эти элементы занимаются случайными подработками, а вечером посещают чайные, трактиры. Проживают они в основном нелегально в ночлежках, снимают углы. Перечень преступлений, совершаемых дезертирами, широк: грабежи, воровство, нападения на патрули и дружинников. Нередко применяют оружие. С питанием сейчас нелегко, поэтому они ринулись в пригородные имения, терроризируя хозяев. Режут скотину и продают мясо, шкуры. Гауптвахты переполнены. Содержать их негде. Проводим разъяснительные беседы, объясняем, что защищать надо не буржуев, а власть народа. Большинство понимает и принимает предложение вернуться с маршевыми ротами рабочих-добровольцев на фронт. С закоренелыми что делать, пока не определились. Расстрелы не применяем, чтобы не спровоцировать бунты... В общем, положение сложное. Беглецы добавляют в общую массу преступлений немалый процент.