Страница 15 из 100
— Братцы, братцы, чего вы слухаете энтого? Ухи развесили. Пущай топает и сам с другими енералами грудью встают. Нема дурных. Долой царя!
— Придурок, — одёрнул его внушительных габаритов старший унтер-офицер, — царь и так уже отказался от власти. Опоздал ты! Иди отседа, по добру по здорову. Неровён час — зашибём ненароком. А Вы, Ваше Превосходительство, — повернулся он к Хабалову, — и впрямь, шли бы тоже от греха подальше. Вам народ не переубедить. Народ давеча запах свободы вдохнул полной грудью.
Сергей Семёнович с сожалением посмотрел ещё на гудевшую массу вооружённых людей и молча вернулся в здание.
— Ну как? — метнулся к нему, со скоростью молодого чебачишки, убегающего от окуня, Беляев.
Хабалов не ответил. Тяжело опустился в кресло и минуты три молча смотрел на телефон.
— Поручик, — крикнул он, словно забыв о находившейся под рукой кнопке вызова из приёмной адъютанта.
Мацкевич тотчас материализовался у двери.
— Соедини с Петропавловской крепостью.
Поручик удалился. Беляев нервно подёргивал ус, кидая жалостливые взгляды то на Хабалова, то на Занкевича.
— К чему Вам Петропавловская крепость? — подскочил он к Сергею Семёновичу.
— К тому, что за её стенами я вижу наше последнее убежище. Там можно держать оборону.
На вызов ответил заместитель коменданта крепости генерал-лейтенант Сталь.
— Владимир Иванович, обрисуйте мне ситуацию вокруг крепости, в самой крепости. Какие настроения у гарнизона?
— Сергей Семёнович, мы пока что придерживаемся нейтралитета. Никого не пускаем внутрь. Солдаты на данный момент управляемы и особо не проявляют никакой агрессии. Революционная зараза через стены не пробралась.
— Это уже хорошо, — выказывая неподдельную радость, посмотрел на генералов в кабинете Хабалов и, усмехнувшись, продолжил, — Владимир Иванович, что же, и меня не пустите с Его Превосходительством?
— Побойтесь Бога, Сергей Семёнович, как можно такое говорить? — с нескрываемой обидой произнёс фон Сталь.
— Как Вы полагаете, есть ли шанс пройти в крепость через Троицкий мост? Существует ли вероятность это сделать без боя?
Барон молчал. Генерал его не торопил, давая возможность трезво оценить обстановку.
— Мне сложно ответить однозначно, Сергей Семёнович, — наконец ожила трубка на другом конце. — Могу сказать, что на Троицкой площади сосредотачиваются какие-то вооружённые толпы, но никаких активных действий не предпринимают. У моста возводятся баррикады. Но сколько там человек я не знаю. По моим прикидкам, немного. И в основном, насколько я мог отметить, это не из армейских частей, а скорее всего из гвардии. Красной, разумеется.
Хабалов почесал щеку, прожёг взглядом Занкевича, проигнорировав нервничавшего военного министра.
— Подождите, Владимир Иванович, не кладите трубку, — и обратился к Михаилу Ипполитовичу, — Ваше мнение?
— Нет. Я к Зимнему буду пробиваться, — категорично заявил Занкевич.
— Таким образом, поддержка крепости военной охраной города исключается. Понятно. Какое решение принимаете Вы, Михаил Алексеевич? С Занкевичем или же за стены Петропавловки?
Беляев мялся. Он усиленно прокручивал различные варианты возможного исхода при принятии того или иного решения. Он боялся просчитаться и проиграть. Он хотел жить, но какой из вариантов принесёт ему жизнь, он не знал.
— До крепости ближе и она будет понадёжнее дворца. Так что, я, пожалуй, присоединюсь к Вам, Сергей Семёнович.
Хабалов кивнул, ещё поразмыслил секунд тридцать и уверенно прижал трубку к уху.
— Владимир Иванович, Вы здесь? Давайте, обскажите подробно, что происходит вокруг. Вплоть до противных мелочей.
— Так я уже всё рассказал, Сергей Семёнович, — с небольшой задержкой ответил Сталь. — Ну, разве что, добавить насчёт Троицкой площади. Вроде как они пытаются нас блокировать. Но это мои догадки, и на сей момент блокады нет.
— Я понял. Мы с военным министром выдвигаемся в крепость. Откроете при стуке рукояткой нагана: два удара, пауза, два удара, пауза, один удар и следом четыре. Думаю, что часа нам хватит пробраться незаметно.
Занкевич облачился в шинель, проверил наган и, пожав на прощание руки Хабалову с Беляевым, вышел из кабинета. Дверь не успела закрыться, как вошёл поручик.
— Ваше Высокопревосходительство, здесь в приёмной капитан второго ранга от морского министра. Требует принять.
Беляев кинул встревоженный взгляд на Хабалова.
— Ну, раз требует, значит примем, — кивнул генерал.
— Проси, — с неким облегчением выдохнул военный министр, надеясь, что получит предложение о совместных действиях с гвардейскими экипажами и в таком случае никуда уже не потребуется уходить.
В кабинет стремительно ворвался моложавый, с идеальной выправкой, капитан второго ранга.
— Здравия желаю! От имени морского министра заявляю, что морской министр требует, чтобы вы немедленно очистили здание Адмиралтейства. В противном случае, если вы не испаритесь, из Петропавловской крепости по вам будет открыт огонь.
Хабалов мгновенно вспыхнул гневом.
— А ну, смирно! Я тебе, сучий потрох, испарюсь! Передай морскому министру, что блефовать надо уметь. Шиш вам, а не Петропавловская крепость! Мне стыдно за тебя, подполковник. Офицер, а разговариваешь, как портовый биндюжник. Тьфу! Исчезни! А Адмиралтейство мы и без ваших тупых угроз собирались покинуть.
Посланник стушевался. Видимо, ему и самому стало неловко за фривольное обращение к тем, кто имеет звание выше его. Молча откозыряв, он удалился. Беляев спешно доставал из объёмного портфеля какие-то бумаги.
— Сергей Семёнович, необходимо уничтожить эти секретные документы.
— Михаил Алексеевич, мы не сдаваться на милость победителей с Вами идём. Не натворите глупостей, за которые потом с Вас могут спросить. Мацкевич, выдвигаемся!
Беляев беспрекословно вернул документы в портфель и посмотрел на Хабалова преданными глазами, полными надежды на то, что командующий гарнизоном обеспечит неприкосновенность его драгоценной жизни и выведет в безопасное место, под надёжную защиту.
Командующий, лишившийся своего гарнизона, следом за адъютантом покинул кабинет и, остановившись посредине коридора второго этажа, зычным голосом призвал всех в нём находящихся к вниманию.
— Солдаты! Я не стану толкать вас на братоубийство, принуждая проливать чью-либо кровь. Вы вольны сами принимать решение, как велит вам ваша совесть. Можете покинуть здание. Благодарю за службу!
Не было привычных ответных криков: «Рады стараться, Ваше превосходительство», никто на радостях не кричал: «Ура». Коридор обволокла непроницаемая тишина. Слова генерала сразу не дошли до сознания подчинённых. Они звучали непривычно и потому были непонятны. Им не приказывали. Им дали возможность самим распорядиться своей судьбой.
— Вы что творите, Сергей Семёнович? — взвился Беляев, — Солдаты, я, как военный министр, отменяю решение... бывшего командующего гарнизоном. Вы обязаны немедленно дать укорот всем бунтовщикам.
Солдаты, в нерешительности, переминались с ноги на ногу. Но вот грохнула о пол одна винтовка, следом другая, и ручей не желающих направлять своё оружие против кого-либо потянулся к выходу, не обращая внимания на истеричные призывы генерала от инфантерии.
— Угомонитесь, Михаил Алексеевич, коль Вам дорога Ваша жизнь, за которую я не дам и ломаного гроша, если Вы продолжите в том же тоне обращаться к солдатам. Вы их своим визгом уже не остановите.
Беляев как-то сразу сник, сгорбился и встал за спину Сергея Семёновича.
На площадке, между вторым и первым этажами, вели неторопливую беседу унтер из состава тех, кто сейчас находился на втором этаже, часть из которых уже пробухала сапогами вниз, и тот самый, внушительных габаритов, старший унтер-офицер, что не так давно разговаривал на крыльце с Хабаловым. Завидев спускавшихся генералов и поручика, они приняли в сторону и прижались к стене.