Страница 9 из 2474
«Я знаю, что такое вирус, доктор», — сказал Евченко. «И могу вас заверить, президент не стал бы просить о нём, если бы это было не то, чего он хотел».
«У вируса нет законного военного назначения», — сказала она.
«Почему бы вам не доверить военное планирование экспертам?»
«Женевская конвенция, сэр».
«Вы предполагаете то, что я думаю?» — спросил Евченко.
«Сэр, я лишь говорю, что вирус распространяется. Вирус, подобный тому, о котором вы спрашивали, остановить невозможно. Он будет распространяться всё дальше и дальше, и мы не сможем его контролировать. Как джинн, сэр. Вылетев из бутылки, он уже никогда не вернётся обратно».
«Почему бы вам просто не рассказать мне, удалось ли вам его изолировать?» — сказал Евченко.
София покачала головой. Она не могла вымолвить ни слова.
«София, — сказал Евченко. — Ты это сделала или нет?»
Она молчала. Она всегда хорошо разбиралась в людях. Она думала об агенте ГРУ, Татьяне Александровой. Теперь всё зависело от неё. Софья почти ничего о ней не знала. Единственная встреча, когда ей приказали работать в институте. Только предчувствие. Чувство. И теперь она была единственной надеждой.
Евченко шагнул вперёд и ударил рукой по столу. Этот звук вырвал её из раздумий.
«Я сделал это, сэр».
Евченко улыбнулся. «И это эффективно?»
«Эффективно, сэр?»
«Эффективно, София. Заразно. Смертельно».
«Смертельно?»
«Доктор», — сказал Евченко, выхватывая пистолет. «Я здесь по приказу президента федерации. Я не играю в игры».
«Сэр, мы никогда не видели ничего подобного. COVID-19, Эбола, Марбург, чума, лихорадка Ку, Хунин, сап, даже оспа. Они меркнут в сравнении».
«То есть вы это сделали?» — спросил Евченко. «Вы дали ему то, что он просил?»
«У меня есть результат», — сказала она. «Да, сэр».
«Вирус?»
«Взято у тех же мамонтов, что и сибирская язва».
«И он стабильный?»
«Это, чёрт возьми, бомба замедленного действия, — сказала София. — Её нужно уничтожить немедленно».
Евченко улыбнулся. «Ну-ну. Оставим это на усмотрение президента».
Под столом у Софии стоял сейф, и она наклонилась, чтобы его открыть.
«Надеюсь, мне не нужно объяснять вам, насколько это деликатная тема?» — сказала она.
«Это не мой первый рабочий день, дорогая».
«В этом флаконе, — сказала она, показывая ему, — содержится, возможно, самое опасное вещество на планете. И уж точно самое опасное, что когда-либо выходило из российской лаборатории».
«Я ничего меньшего и не ожидал», — сказал Евченко.
«Ни при каких обстоятельствах его нельзя трогать», — сказала она, укладывая его в герметичный титановый транспортный контейнер. «Ни при каких обстоятельствах этот контейнер нельзя открывать. Вы должны доставить его в целости и сохранности учёным управления в Москву».
«Я буду осторожен с вашим маленьким пакетиком», — сказал Евченко.
София протянула ему руку, но когда он взял ее, ее пальцы не хотели отпускать.
«Ты мне не доверяешь?» — сказал Евченко.
«Когда дело касается чего-то подобного, — сказала она, — я никому не доверяю».
«Ну, президенту Российской Федерации, конечно, можно доверять».
София с усмешкой посмотрела на него. «Если мы не можем доверять ему, то кому тогда вообще можно доверять?»
8
Лорел Эверлейн была мастером своего дела. Работа была для неё всем. В тридцать лет поступление в Группу специальных операций ЦРУ стало её единственным достижением в жизни. Ради неё она пожертвовала всем: дружбой, романтическими отношениями, возможностью создать семью.
Она отказалась от того, кем она была, от своей индивидуальности.
И вот что получилось: угловая секция шестого этажа нового здания штаб-квартиры ЦРУ в Лэнгли.
Это помещение считалось элитной недвижимостью. Из его больших окон открывался вид на зелёную часть реки Потомак и Мемориальный парк Джорджа Вашингтона.
Она сидела за столом в конференц-зале, аккуратно разложив перед собой бумаги и ручку, и оглядывала офис.
Он опаздывал. Он всегда опаздывал.
Группа была небольшой, но обладала значительным авторитетом и доступом. Большие шишки в конгрессе редко говорили им «нет». Её полевые агенты, официально известные как «военизированные оперативники», но внутри группы – как ценные активы, негласно признавались самыми элитными подразделениями страны. Их набирали исключительно из состава 6-го отряда «Морских котиков» ВМС США, 24-й эскадрильи специального назначения ВВС, Центра управления операциями морской пехоты (MARSOC) Корпуса морской пехоты и армейского спецподразделения «Дельта».
Это была команда, которая действительно что-то делала, наносила ответные удары врагу, била его по больному месту, и именно это нравилось Лорел.
Она была девушкой с корыстными намерениями.
В шестнадцать лет она снялась в музыкальном клипе местного рэпера, одетая в бикини и держащая в руках автомат. По её настоянию в видео были включены кадры, где она стреляет из автомата по мишеням с лицами всех мужчин из списка самых разыскиваемых террористов, составленного администрацией Буша.
Она была настроена серьезно.
Она выросла в округе Дейл, штат Алабама, недалеко от Форта Ракер.
Она была единственным ребёнком в семье, и её мать умерла при родах. Отец умер, когда ей было четырнадцать. Он был полковником армии и погиб в лагере Карга в Кабуле, когда солдат Афганской национальной армии выстрелил ему в спину во время инспекционной поездки.
Лорел не присутствовала на похоронах. Теперь она жила менее чем в пятнадцати минутах от его могилы на Арлингтонском кладбище, но так и не навестила его.
У нее были проблемы со стариком.
Там была рана.
Но также и потребность. Потребность проявить себя. Потребность показать миру, что невозможно выстрелить отцу в спину и остаться безнаказанным. Не под её надзором.
После школы она поступила в Гарвард, получив полную стипендию, и специализировалась на психиатрии. Она окончила его с отличием. После этого она могла бы пойти куда угодно. Она могла бы зарабатывать миллион долларов в год в какой-нибудь специализированной клинике.
Но она решила пойти в армию.
Прежде чем отправиться за границу, она провела четыре года в военных госпиталях, леча посттравматическое стрессовое расстройство и боевые травмы.
Именно там Рот и нашёл её. Он видел, как она лечила солдата в вертолёте «Чинук». Солдат только что увидел, как весь его отряд погиб, и Лорел обращалась с ним, словно заклинатель лошадей с диким жеребцом.
Леви Рот был человеком, который знал это с первого взгляда, и когда он увидел ее с этим солдатом, он обратил на это внимание.
Увидев его, она подумала, что любой, кто носит сшитый на заказ костюм от Тома Форда и туфли с узкими ремешками в Фаллудже, не в своем уме.
Солдаты на базе называли его раввином из-за бороды, но ходили также слухи, что он был единственным человеком в ЦРУ, который еженедельно встречался с президентом лицом к лицу.
Это привлекло внимание Лорел.
Она вспомнила, как стояла перед его столом во время их первой встречи, а его секретарь протянула ей пластиковый стаканчик ледяной воды.
«Ты готов стать всем, кем ты можешь быть?» — спросил он.