Страница 333 из 2474
«Правда?» — сказал Лэнс. «Мне не следовало…»
«Это безопасно».
Он кивнул. Он совершил ошибку, войдя в её квартиру. Ему следовало бы оставить её в покое. Он знал это.
«Это безопасно для моего ребенка».
«Хорошо», сказал он.
«Это правда», — сказала она.
Лэнс знал, что это правда, насколько это вообще возможно, но, глядя ей в глаза, он видел кое-что ещё. Молчаливую мольбу, мольбу, которая говорила, что всё не так, что всё не так, как должно быть. Ему не должно было быть всё равно, он искренне старался не обращать внимания, не вмешиваться, но мысли его уже бежали.
Что-то здесь было не так — может, что-то серьёзное, может, что-то маленькое. Но эта женщина, и он это точно знал, просила его о помощи.
«Я верю тебе», — тихо сказал он.
Она вздохнула. Покачала головой. «Извини. Я не знаю, зачем я здесь. Позволю тебе вернуться к своим», – она взглянула мимо него в квартиру.
"газета."
«Хорошо», сказал он.
Ей следовало уйти тогда. Она видела, что ему не терпится поскорее закончить разговор. «Если тебе что-нибудь понадобится», — сказала она, отступая от двери.
"Спасибо."
«Молоко, сахар или что там у вас».
Он кивнул.
«Или, ты знаешь…»
Он снова кивнул. На ней были штаны для йоги и белая рубашка на пуговицах. Верхние пуговицы рубашки были расстёгнуты, и он видел край чёрного кружевного бюстгальтера в ложбинке между грудей.
«Я прямо напротив», — добавила она.
«Спасибо», — снова сказал Лэнс.
Он уже собирался закрыть дверь, когда она сказала: «Мы обе прямо напротив, в коридоре».
Лэнс посмотрел на неё – по-настоящему посмотрел. Он бы удивился, если бы ей было больше двадцати одного года. Он знал, что совершает ошибку. Он уже совершал её раньше, и не мог поверить, что снова собирается пойти по этому пути. Но вопреки здравому смыслу он спросил: «Кто-то причиняет ей боль?»
Женщине потребовалось некоторое время, чтобы осознать его слова, и когда это произошло, они, по-видимому, стали для нее шоком.
"О чем ты говоришь?"
Он покачал головой. «Неважно».
«Нет, серьёзно, о чём ты, чёрт возьми, говоришь? Кем ты себя возомнил?»
«Забудь, что я это сказал», — сказал он и попытался закрыть дверь.
Она остановила его ногой. Они посмотрели друг на друга, их взгляды встретились, и в её глазах читалась смесь ужаса, ярости и мольбы, и он был уверен, что понял. Затем она протянула руку, выхватила у него из рук контейнер и ушла.
OceanofPDF.com
15
Виктор сидел за столом, разглядывая пятисантиметровый прямоугольный кусок пластика. Он повертел его в руке. Он даже понюхал. Он знал, что это такое — микрокассета марки Olympus с тридцатью минутами высококачественной магнитной ленты с металлическим покрытием. Этот продукт никогда не пользовался популярностью в гражданском использовании, даже в восьмидесятые, когда он появился.
Он ещё не слушал запись, всё ещё ждал, когда секретарша принесёт магнитофон из подсобки, но тот, кто прислал её, был художником, знатоком. Тем, кто получал удовольствие от деталей своего ремесла.
Микрокассета вернула Виктора к началу его карьеры, когда эти кассеты использовались регулярно. Даже тогда работать с ними было сущим кошмаром. Их было трудно достать, их нигде не хранили, и они разряжали батарейки магнитофонов вдвое быстрее, чем другие кассеты.
Но среди шпионов они были практически визитной карточкой, символом профессионализма, признаком щегольства, в то время как многие другие аспекты работы требовали полной анонимности. ЦРУ, Моссад, МИ-6, французское Генеральное управление — все они использовали их для всего: для записок, сообщений, для полевого наблюдения, для скрытой записи.
Даже когда им не требовалась высокая точность записи, присущая металлизированной ленте, агенты использовали ее из-за тех ценностей, которые она отстаивала, из-за ее высокого класса и потому, что все остальные ее использовали.
Тот, кто это послал, подавал ему сигнал. Это был трюк, призванный привлечь внимание.
Секретарь вошел в комнату с магнитофоном и положил его на стол.
«Включай», — сказал Виктор.
Он смотрел, как она наклоняется, и думал, согласится ли она с ним переспать. Она была новенькой, молодой. Было время, когда он мог принять это как должное, ведь он был её начальником, но эти времена, похоже, прошли.
Она поспешила из комнаты, а он вытащил сигарету из пачки и начал постукивать ею по столу. Он собирался насладиться этим. Он вставил кассету в диктофон и закурил. Глубоко затянувшись, он нажал кнопку воспроизведения.
Это был мужчина, говорящий по-английски, с американской, как показалось Виктору, интонацией. Трудно было сказать. Для искажения голоса использовался модулятор.
Вы не знаете, кто я, но, уверяю вас, ваш предшественник меня очень хорошо знал. Он называл меня Серым Пальто. Это сообщение я передаю вам, чтобы сообщить, что ваш пропавший учёный вышел на связь с Татьяной Александровой. Я могу привести вас прямо к ней.
Виктор держал ручку в руке и начал записывать сообщение, пока оно звучало. Он поднял взгляд. Он ожидал чего-то большего, но звук прекратился. Вот и всё.
Но даже эти несколько слов произвели на него такое впечатление, что его руки задрожали. Он не мог поверить своим ушам. Он откинулся на спинку сиденья, затянулся сигаретой и снова и снова прослушивал сообщение, прислушиваясь к любым другим подсказкам. Он отправит его в лабораторию на анализ, но уже знал, что оно раскроет лишь то, что намеревался сказать отправитель.
Не могло быть никаких сомнений в том, что это послание было отправлено профессионалом.
Всё на этой плёнке было бы намеренным. Каждый звук, от пения птиц на заднем плане до звона церковных колоколов и далёкого звука взлёта самолёта, был бы намеренным.
А само сообщение, ну, оно было просто бомбой — почти слишком хорошо. У Игоря Аралова был секретный источник? Этот источник хотел продолжить сотрудничество с Виктором? И у него был доступ к самой ценной информации, о которой Виктор только мог мечтать?
Конечно, это было подозрительно, но чем больше Виктор думал об этом, тем сильнее ощущал ауру легитимности. Во-первых, число людей, знавших об исчезновении Саши Газинского, было ничтожно мало. Добавьте к этому число людей, знавших о бегстве Татьяны Александровой, и выяснится, что эту запись могли сделать лишь немногие. И кто бы это ни был, он был близко знаком с критически важными для Кремля событиями, по сути, с тем, как они разворачивались.
Виктор читал досье Игоря. Он заглянул на годы назад. Ни в одном из них Серый Пальто не упоминался, это точно, но это не означало, что такого источника не существовало.
Читая файлы, Виктор не мог избавиться от ощущения, что что-то упускает. Ни один из них не рисовал полной картины. Точки не складывались в единую картину. Возможно, он видел ту самую знаменитую, непостижимую логику, которой так славился Игорь. Но Виктор был слишком хитёр, чтобы поверить в это. Он знал, как действуют люди, он изучил человеческую природу, он провёл достаточно допросов, чтобы понять, когда кто-то что-то скрывает.
Короче говоря, он умел вынюхивать крысу.
С самых первых дней службы в ГРУ его учили, что если у явления есть несколько объяснений, то самое простое, самое обыденное — верное. Одно объяснение требовало от него верить, что Игорь был необычайно умным оперативником, человеком с такой тонкой проницательностью и острым умом, что видел связи и делал выводы, которые другие не замечали, даже зная об их существовании. Второе объяснение заключалось в том, что Игорь просто держал «крота» при себе.