Страница 313 из 2474
На надгробии было написано имя Сэм и годы ее жизни, а под ним, там, где можно было бы найти молитву или слова псалма, была надпись.
Там было написано просто: «De Oppresso Liber».
В переводе с латыни это означает «Освободить угнетенных» и было девизом Первого отряда специального назначения «Дельта», подразделения, в котором служил ее отец и погиб, спасая жизнь Лэнса.
В тот день Лэнс дал клятву. Он поклялся защищать Сэма.
И вот он здесь, стоит у ее могилы, один, в сером тумане, спускающемся с гор, словно покадровая съемка движения облаков.
«Алекс Щербаков, — сказал Лэнс. — Я ждал тебя».
По выражению лица Щербакова он понял, что ему не нужно объяснять, кто он.
Или почему он там был.
«Как дела?» — пробормотал Щербаков.
«Как я тебя нашёл?»
«Я думал…».
«Ты что подумал?» — спросил Лэнс, жестом пистолета приглашая Щербакова пройти дальше в комнату.
Щербаков вошел в гостиную и остановился, глядя на Лэнса, как корова, заглядывающая через забор.
Взгляд его был пустым, но Лэнс знал, что этот человек не просто покорный идиот перед ним. Этот человек совершил ужасные вещи с женщиной.
И ему не приказывали делать такие вещи.
Лэнс достаточно хорошо знал человеческую природу, чтобы понимать: если он совершил нечто подобное один раз, то сделает это и снова.
Нужно было иметь очень больной ум, чтобы сделать то, что Алекс Щербаков сделал с Сэмом, и был только один способ с этим справиться.
«С людьми все обстоит так же, как и с собаками», — сказал Лэнс.
"Что это значит?"
«Ты знаешь, что это значит».
Щербаков покачал головой.
«Сядь», — сказал Лэнс.
Щербаков сел на диван напротив него, а Лэнс откинулся назад и скрестил ноги. Он знал, что Щербаков вооружён, но никак не мог выхватить оружие достаточно быстро. Лэнс уже направил на него пистолет и, по всем правилам, должен был его убить.
Боль заставила его остановиться.
Боль от потери Сэма. Боль от осознания того, что он не справился с тем единственным делом, которое поклялся сделать.
«Ты не похож на убийцу», — сказал Лэнс.
Щербаков покачал головой.
«Вы американец?»
«Мои родители были русскими, — сказал Щербаков. — Я никогда там не был».
«Но ты это сделал».
Щербаков промолчал.
«Ты творил гадости, Щербаков. По-настоящему гадости».
Щербаков спросил: «Что вы имели в виду, когда сказали, что как с собаками, так и с людьми?»
«Я имел в виду, что если бы собака сделала то же, что и ты, ее бы усыпили».
«И поэтому вы сейчас здесь?»
«Вот почему я здесь, Алекс Щербаков. Сегодня вечером ты встретишься со своим Создателем».
Щербаков кивнул, как будто он заранее знал, что так и будет, как будто для него было нормально слышать эти слова.
Это был не более чем счет, который нужно было оплатить.
Долг, с которым пришлось расплатиться.
Лэнс осушил свой стакан и поднял пистолет.
«Хотите сказать последние слова?»
Щербаков полез в карман, и Лэнс поднял пистолет.
«Ого!»
«Нет, — сказал Щербаков. — Я не пойду за пистолетом».
Он очень медленно потянулся и вытащил ожерелье. Это было ожерелье отца Сэм. То самое, которое Лэнс подарил ей перед уходом.
Лэнс покачал головой. Он никогда ещё не чувствовал себя настолько безнадёжным. Таким одиноким.
Для чего все это было?
Он встал и взял ожерелье, а затем направил пистолет в лоб Щербакова.
Он не спросил, зачем он изуродовал тело.
Он знал, что никаких причин для этого не было, кроме какой-то болезни где-то в глубине его тела, которую Щербаков понимал не лучше, чем кто-либо другой.
Лэнс уже собирался нажать на курок, когда Щербаков снова заговорил.
«Подождите», сказал он.
Лэнс стиснул зубы. Он не был настроен унижаться. Казалось, он, как и Лэнс, понимал, что должен умереть.
«Вы спрашивали, хочу ли я сказать последние слова».
«Хорошо», сказал Лэнс.
«Там была женщина».
"О чем ты говоришь?"
«Однажды в моей жизни был кто-то».
Лэнс ничего не сказал.
«Она меня любила. По крайней мере, делала вид, что любит».
«Молодец», — сказал Лэнс, поднимая пистолет и прижимая его ко лбу Щербакова.
«Ее зовут Татьяна».
«Понятно», — сказал Лэнс, затем нажал на курок, и голова Щербакова дернулась назад, за спинку дивана.
Лэнс посмотрел на него сверху вниз, затем на ожерелье в своей руке.
Золотое распятие на цепочке.
Тогда он понял, что если бы он не вернулся за Сэм, а просто оставил ее там, где она была, ничего этого не случилось бы.
Она была бы еще жива.
Она умерла из-за него.
Из-за его тщеславия.
Из-за веры, или, скорее, надежды, что из всех людей именно он может сделать что-то хорошее в мире.