Страница 2440 из 2474
Харрисон пожал плечами.
– Но я это сделал. Мне жаль, что вы принимаете это так близко к сердцу. Знал бы я заранее, оставил бы его.
Энджи только головой покачала.
– И как давно это случилось?
– Ну, точно не помню. Вроде весной.
Энджи вздохнула.
– Плохо. Понимаете, мы опросили женщину, смастерившую домики, и у нас нет сомнений, что именно она сделала тот, что нашли на месте преступления. Она создала всего четыре домика такого типа. Один продала женщине из Англии, другой – тетке полицейского, который работает тут, в участке, третий – женщине с дочкой из Анкориджа и четвертый – вам.
– Да, но почему вы тогда не спросите ту женщину из Анкориджа? Это же очевидно.
Энджи немного помолчала.
– О ней наша дама-столяр помнит не очень много.
– Понимаю. Но я помню. Ее зовут Дебби. А дочку – Бет.
Энджи удивленно уставилась на него.
– Откуда вы знаете?
– Ну, я только что купил свой домик, поставил его в багажник машины и стоял, разговаривая по мобильнику, когда она вышла из дверей, неся свой. Красивая женщина. Я машинально посмотрел на ее руки и понял, что она не замужем. И да, я подумал, что с такой красоткой не прочь бы поболтать. Так что я похвалил прекрасный кукольный домик и сказал ее дочке, что ей повезло. Она была от этого домика без ума, дочка в смысле.
– Ага. И о чем же вы говорили?
– Немного о том, как мы оказались в тех краях. Они путешествовали и должны были переночевать в придорожной гостинице в том городке. Прежде чем попрощаться, я дал ей свою визитку. Тогда-то она и сказала, что ее зовут Дебби и что она из Анкориджа. Они только что туда переехали. Не помню откуда. Может, из Оклахомы. Или из Орегона. – У него на лице отразилось разочарование. – Но она так никогда и не позвонила.
– Они не сказала ничего больше, что помогло бы ее найти?
– Нет. Как я уже говорил, мы едва перебросились парой слов. У нее был большой пудель. Знаете, такой декоративный пес.
– М-да, вряд ли это может нам пригодиться. Вы видели, какая у нее была машина?
Он покачал головой:
– Нет. Она пошла дальше по дороге, а я сел в свою машину и уехал.
Позже Энджи просмотрела запись допроса вместе с Трокичем.
– Что думаете?
– Мы точно уверены, что других кукольных домиков нет?
– Точнее быть не может, – сказала Энджи. – Конечно, теоретически кто-то мог сделать очень точную копию, но я сомневаюсь. Не могу с уверенностью сказать, говорит ли Харрисон правду. Если он не врет, эта Дебби, должно быть, продала кому-то домик, потому что мне трудно представить, что за всем этим кошмаром стоит мать-одиночка. Исходя из той минимальной информации, что у нас есть, мы не можем просто обзванивать все адреса в Оклахоме или Орегоне и просить позвать Дебби или Бет. Я проверила Анкоридж, но ничего не смогла найти.
– Вот же черт, – сказал Трокич. – Но давайте-ка проверим алиби Харрисона на тот момент, когда убили семью Гриффинов. Он сказал, что работал на чердаке дома в Хиллсайде, но в принципе он же мог спуститься оттуда, поехать к Гриффинам и снова вернуться.
Энджи села за стол и достала блокнот.
– Сейчас проверю.
Она набрала номер, сделала знак Трокичу, чтобы тот подошел ближе к телефону, и включила громкую связь. Ответила молодая женщина, и Энджи назвала себя.
– У вас последние пару дней работал в доме плотник, это так?
– Да, – сказала женщина после короткой заминки.
– Как его зовут?
– Тед Харрисон.
В трубке помолчали, потом женщина продолжила:
– О боже! Вы же из полиции. Он кого-то убил? Он убил Асгера Вада?
– Успокойтесь, – сказала Энджи. – Мы этого не знаем. Мы просто интересуемся, что он у вас делал.
– Ну, – вздохнула женщина после короткого молчания, – он должен был поменять потолки в двух детских комнатах на втором этаже. Но работа продвигается немного медленно.
– Медленно, говорите? – Энджи откинула с глаз челку.
– Он начал ремонт неделю назад. В смысле… сколько времени надо на такое? Не знаю, конечно, но я точно не рассчитывала, что все так затянется.
– Значит, он был у вас несколько раз?
Женщина в трубке фыркнула.
– Каждый раз он находит отговорку, что ему чего-то не хватает, и появляется снова только на следующий день.
– Он остается в доме один?
– У нас времени нет стоять и смотреть, как он прибивает потолок. Мы оба работаем, а он шумит, когда пилит. Но, как я уже сказала, впечатление такое, что он делает по чуть-чуть каждый день. В общем, мы подумывали его уволить.
– Вы не могли бы записать время, когда вы точно уверены, что он был у вас? Что-то вроде расписания, день за днем? Составьте и пришлите его мне.
Наступило молчание. Наконец женщина почти прошептала:
– Так, значит, это потому, что он, возможно, убийца? Я так и знала. Речь идет о его алиби, верно?
Энджи закатила глаза к потолку, а потом перевела взгляд на Трокича.
– К сожалению, я не могу ответить на этот вопрос. Но мне бы очень хотелось получить список, если это вас не затруднит. Просто отправьте его на мой мобильник.
Она продиктовала номер.
– Я попробую. А на порог мы его больше не пустим, это уж точно.
Энджи швырнула телефон на стол и скептически посмотрела на Трокича.
– На момент убийства Гриффинов у Харрисона убедительного алиби нет. А на момент убийства Вадов нет вообще никакого. Теперь ему придется сдать анализ на ДНК. Хочет он этого или нет.
В дверях появился Марк.
– Нам только что позвонили из прихода церкви, куда ходило семейство Вад. Вернее, мать с детьми. Это женщина. Сказала, хочет с нами поговорить. Что есть что-то, что она скрывала.