Страница 2439 из 2474
42
Тед Харрисон заметно нервничал, и не без причины, констатировал Трокич, стоя в помещении для наблюдения и следя за допросной на экране. В крошечной комнатушке едва могли поместиться два человека, и Трокич живо представил, как допрашиваемых охватывает приступ клаустрофобии. Из мебели в допросной стояли только маленький стол и два стула. Стены покрывал звуконепроницаемый материал, который, по словам Энджи, был не так эффективен, как ожидалось. По крайней мере, было несколько случаев, когда подозреваемые, ненадолго оставленные одни, прикладывали ухо к стене, чтобы подслушать допрос, проходящий в соседней комнате.
Трокич отхлебнул кофе и стал ждать. Энджи заранее настроила аппаратуру так, что камера в допросной была направлена прямо на Теда Харрисона, и Трокичу представилась прекрасная возможность рассмотреть его. Мужчина лет сорока с коротко подстриженной бородой, правильными, мужественными чертами лица и короткими, аккуратно причесанными светлыми волосами. Глаза были слегка раскосыми, но Трокич не подметил сходства с индейцами или другими местными народностями. Красавчик, как сказала Тереза Менделл. На нем был черный пуховик, а под ним синий комбинезон, в котором он, скорее всего, и работал, когда полицейские забрали его из мастерской при его доме на окраине города.
Когда Энджи вошла в комнату, Тед смело смерил ее взглядом с головы до ног и слегка улыбнулся. Трокич усмехнулся.
– Мы расследуем убийство Асгера Вада, – начала Энджи, – и в этой связи хотим задать вам несколько вопросов.
– Конечно, конечно, – улыбнулся Харрисон. – Я сделаю все возможное, чтобы вам помочь.
– Спасибо, мы ценим вашу готовность сотрудничать в столь серьезном деле. Прежде всего я бы хотела спросить, знали ли вы Асгера Вада?
Плотник активно закивал, словно приветствовал поп-звезду:
– Да, конечно, знал. Несколько месяцев назад я ремонтировал кое-что в его доме. Часть досок на большой веранде за домом и деревянные перила сгнили. Я их поменял. Это не заняло много времени.
Энджи наклонилась вперед на стуле.
– Вы говорили с Асгером?
– Да, он сам позвонил мне и попросил прийти. Он встретил меня у входа в дом, и мы немного поболтали.
– О чем?
Тед Харрисон махнул рукой.
– Да как обычно. Что нужно сделать, и сколько это будет стоить. Потом он сказал, что ему надо отойти по делам. Каким – он не объяснил. Потом он ушел. Я закончил работу и уехал, позже послал ему счет, который Вад сразу оплатил. Вот и все. Хороший довольный клиент.
– А вы заходили в дом?
Харрисон помолчал и ответил:
– В общем-то нет. Я постучал, когда пришел. Асгер открыл дверь и сказал, что он говорит по телефону, и попросил меня подождать. В тот день было жарко, может, двадцать пять градусов, так что дверь осталась открытой. Мне было видно с порога кухню, где он стоял и говорил по телефону. У них в доме было красиво. Помню, я об этом подумал.
– Вы слышали, о чем он говорил? – спросила Энджи.
Харрисон покачал головой:
– Я особо не прислушивался. Думал о своем. Вот и все. Я никогда его больше не видел. Ужасное преступление. И пропавшая девочка… Надеюсь, вы ее скоро найдете.
– Мы над этим работаем, – сказала Энджи ровно.
– Но вы же не притащили меня сюда только потому, что я починил веранду у него в доме? Может, я знаю что-то важное, только сам не в курсе, что именно?
Энджи коротко улыбнулась.
– Мы опрашиваем всех, кто был вхож в дом Вадов или знал, как туда попасть.
Харрисон тоже растянул губы в улыбке, словно они были старыми друзьями.
– Но я просто сменил несколько досок. Я не разглядывал окна, двери и прочее.
– Что вы делали в ночь на среду?
Харрисон склонил голову к плечу.
– Значит, вы меня все-таки подозреваете?
– Я этого не говорила.
– Я был дома, смотрел допоздна телевизор. Шел сериал.
– Какой?
– Не помню.
– Кто-то может это подтвердить?
Уголки его губ поползли вниз, лицо приняло обеспокоенное выражение.
– Боюсь, что нет.
– А что вы делали вчера во второй половине дня?
– Вы думаете о семье Гриффинов?
– Да, – сказала она.
– Я был в Хиллсайде, работал там у одной семьи на чердаке. Они могут это подтвердить. Вам же, наверное, нужно алиби только на один из дней? Как я понимаю, вы считаете, что оба убийства совершил один и тот же человек?
– Возможно, – уклончиво ответила Энджи. – Можете дать имя и адрес ваших клиентов?
Он тут же назвал и то и другое.
– Что-нибудь еще? – спросил Харрисон, будто продавец в магазине, предлагающий товар.
– Да. Вы можете подтвердить, что купили кукольный домик у одной женщины в Талкитне примерно десять лет назад?
Тед удивленно уставился на нее, и в течение нескольких долгих секунд никто не сказал ни слова.
– Это верно, – наконец произнес он. – Как вы узнали?
– Она сама нам рассказала.
– Ничего себе! Неужели она действительно запомнила, как меня зовут?
– Почти.
– Но какое это имеет отношение к делу Асгера Вада… Ах, да! Вспомнил. В новостях было что-то об этом. Кукольный домик.
Он побледнел.
– Значит, вы говорите, что кукольный домик, который нашли на месте преступления, был такой же, как у меня?
Энджи пожала плечами, будто это была всего лишь мелочь.
– Мне просто нужно знать, где находится ваш кукольный домик, – сказала она. – Вот и все.
Новая пауза.
– У меня его больше нет.
– Что это значит?
– Я его выбросил.
Энджи недоверчиво воззрилась на него.
– Вот так просто взяли и выбросили? Вообще-то он был дорогой.
Харрисон саркастически улыбнулся.
– Вы правы. Я увидел его в окне той женщины, когда гулял по ее саду, что было совершенной случайностью – в тот день я просто выполнил заказ в доме на той же улице. Домик был мастерски сделан. Прекрасная работа, калифорнийский дуб. Я ценю такие вещи, так что я купил домик.
– Значит, вы просто купили его для себя?
– Вряд ли это незаконно.
– Не буду утверждать. Но в данной ситуации для вас не слишком удачно, что вы не можете указать местонахождение домика, поскольку домиков такого типа было сделано очень мало. Каким образом вы избавились от него?
Харрисон слегка фыркнул.
– Разломал его на куски и выбросил вместе с прочим мусором. Трудно точно сказать, где теперь могут быть обломки.
Энджи откинулась на спинку стула и взмахнула рукой.
– Но почему? Вы же сами сказали, что домик был красивым и мастерски сработанным?
– Я прибирал в доме, и мне показалось, что он никуда не вписывается. У меня нет детей, и я не знаю никого с детьми, поэтому мне в голову не пришло, что с ним еще делать.
– А вы не подумали отдать его кому-нибудь?
– Но кому? Я же сказал, у меня нет знакомых с детьми.
– В детский сад или в детский дом, что тут у нас есть в городе.
Он покачал головой.
– Об этом я не подумал.
– Я не совсем понимаю, – сказала Энджи, – как плотник может заставить себя уничтожить прекрасный образец ремесла. Это же все равно что я заставлю себя что-нибудь украсть. Звучит совершенно неправдоподобно.