Страница 2372 из 2474
Мария вспомнила окровавленный клочок бумаги с именем Гриффина. Так вот в чем дело. Ее отец привел убийцу к Гриффину.
– Во-вторых, – продолжал Чарли, – я поступил так, чтобы дать понять Гриффину: месть настигнет и его. Он должен был бояться. Думать о том, что значит кукольный домик. И ждать меня. Твой отец был просто генеральной репетицией, если можно так выразиться. А Гриффин стал вершиной замысла. Месть свершилась.
Мария сглотнула. Глубоко внутри она знала, что это правда. Она помнила противного Гриффина, перед которым всегда пресмыкался отец. Теперь она поняла почему, и от этой мысли ее замутило.
– Твой отец тоже был трусом, – сказал Чарли, будто прочитав ее мысли. – Он позволил Гриффину застрелить маленькую девочку и спас свою карьеру. Но теперь я прихлопнул двух мух одним ударом, прости за каламбур. Я отомстил за смерть своей семьи и помог брату получить должность, которая предназначалась Асгеру Ваду. Скоро… скоро я присоединюсь к нему в Анкоридже. Но, видишь ли, Мария… Я не могу взять тебя с собой.
Она заплакала.
– Не убивай меня, – сказала она.
– Ш-ш. – Он склонил голову к плечу. – Я не сделаю этого, Мария. Обещаю тебе.
Но она не верила ему. Она прочитала это в его глазах. Глаза стали пустыми, и он отвел взгляд. Он убьет ее. Но, может, рай все-таки есть там, наверху. И там ее мама, папа, Оливер и множество разных животных.
И тут началось. Небо потемнело, будто его внезапно накрыла огромная черная туча, вокруг стал падать пепел. Она сразу почувствовала его в носу и во рту и начала кашлять. Так же было и в прошлый раз, и мама велела зайти в дом. Но теперь мамы нет, и на этот раз все гораздо хуже, потому что Редаут так близко.
– Как нельзя удачнее, – сказал Чарли так тихо, что она едва расслышала его. – Все будет выглядеть так, будто этого никогда не случилось.
– Чего не случилось? – спросила она.
– Мария, не хочешь слепить снеговика? Если пойдешь вон туда, подальше от меня, то сможешь слепить отличного снеговика.
64
Редаут скрылся из виду, и они теперь находились в лесу. Ветер немного усилился, и снег то и дело сыпался с тяжелых ветвей. Сперва все еще светило солнце, бросая тени им под ноги. Но потом его словно фильтр закрыл. Трокич поднял голову к небу, но не увидел облаков, только бледную вуаль пыли. Он чувствовал, как в сердце заползает страх: им не спастись из этого черного ада, в котором где-то совсем рядом прячется убийца.
– Это уже близко, – сказала Энджи.
Она повернулась к Трокичу, опустила капюшон куртки и скользнула ему на грудь. Поцеловала его быстро и сильно. Кратковременное возбуждение смешалось со страхом. А когда оно пропало, ему в некотором роде стало еще хуже, потому что речь шла не только о его жизни, но и о ее. Энджи была сильной и знала, на что идет, но это не делало ее менее ранимой.
Наконец она сделала глубокий вдох, натянула капюшон и сосредоточилась на следах.
Трокич быстро потерял ориентацию в пространстве. Как далеко они ушли от машины? Пять-шесть километров? Уже давно прошло то время, когда они обещали позвонить полицейскому на пенсии и кого-то должны были послать на их поиски. Ощущение времени пропало вместе с солнцем, и он чувствовал, как начало царапать в горле и щипать глаза. Воздух стал грязным. Словно тяжелый смог.
Внезапно в лесу открылся просвет, и они увидели колею, которая не была похожа на дорогу.
– Кто-то проехал тут недавно, но вряд ли сегодня, – сказала Энджи.
Она немного расстегнула куртку и достала карту из внутреннего кармана. Покрутила ее в руках.
– Мне мало что видно при таком плохом освещении, но, кажется, на карте нет никакой дороги. Следы, по крайней мере, ведут в том направлении, – она указала влево и решительно свернула в колею.
Через несколько сотен метров дорога сделала поворот, и они резко остановились. На некотором расстоянии они смогли различить контуры маленькой деревянной хижины. Перед ней стоял синий пикап. Домик был почти скрыт окружающими деревьями. Справа от него виднелась небольшая поляна, и, хотя все покрывал снег, Трокич догадался, что под ним пряталось озеро.
Энджи сняла варежки, стянула варежки с него и запихнула в рюкзак.
– Давай поставим его здесь, – сказал Трокич и стянул рюкзак с плеча. – У меня очень плохое предчувствие.
Она молча кивнула, и они синхронно расстегнули куртки и достали пистолеты. Потом медленно пошли к хижине. Снег приглушал звуки шагов, быстро темнело. Вскоре они приблизились к машине.
– Ш-ш, я что-то слышу, – сказала Энджи. Ее глаза стали большими и темными.
Трокич прислонился к машине и заглянул в кабину. Внутри никого не оказалось, только на пассажирском сиденье лежала черная куртка. Но дверца была не заперта, а ключ торчал в зажигании.
Тут он тоже услышал голоса:
– Чуть побольше, Мария. Мне на память.
Его охватил страх. Убийца находился за домом со своей одиннадцатилетней добычей. Так близко от них и одновременно так далеко. Он сделал глубокий вдох, от которого запершило в горле. Жизнь Марии находилась в их руках. У них не было права на ошибку.
– Они с другой стороны дома. Я пойду вдоль стены и попробую отвлечь его от Марии, а ты постараешься увести ее. Машина не заперта, так что ты сможешь увезти девочку. Или заведи ее в дом и запри дверь, если так будет быстрее.
Энджи кивнула, сглотнула и скользнула ему за спину. Он двинулся к углу хижины, сжимая оружие в обеих руках. Теперь ему стало слышно Марию. Она тихо плакала. Он на мгновение высунул голову из-за угла и увидел ее. Девочка стояла на коленях перед безглазым снеговиком с нее ростом. Ветер играл светлыми волосами, она терла кулачками глаза. Потом стала лепить снеговику руки. В нескольких метрах от нее стоял высокий мужчина, волосы которого были собраны в короткий хвост. На нем были зеленая куртка и черные брюки. Трокич мгновенно узнал его. Это был брат Адама, Хэнк. Все сошлось, но в тот момент это не имело значения, потому что Хэнк расхаживал взад-вперед с оружием в руке, бормоча себе под нос и глядя на плачущую Марию.
Хэнк не может заставить себя убить ее, понял Трокич. Но парень дошел до края. Он осознал, что другого выхода нет. Что он совершил ошибку, что не сможет так продолжать дальше и не сможет создавать видимость нормальной жизни, пряча похищенного ребенка.
Трокич обернулся к Энджи и прошептал:
– Мария лепит снеговика, а он ходит взад-вперед в двух метрах от нее. Я выхожу.
Она снова кивнула. Ее глаза слезились и покраснели от загрязненного воздуха. То же было и с его глазами.
– Убей его, если придется, – прошептала Энджи.
Трокич поднял пистолет и выступил из-за угла.
– Полиция, – крикнул он.
Хэнк удивленно обернулся, девочка перестала лепить и тоже повернулась на крик. Теперь Трокич убедился, что это действительно была она. Мария.
– Бросай оружие. Лечь на землю. Руки держи на виду.
И в это мгновение все очень быстро пошло не по плану. Хэнк бросился к Марии и закрыл ее своим телом. Наставил пистолет на кричащего ребенка.
– Вы ее не получите, – орал Хэнк. – Она пойдет со мной.
Хэнк вздернул Марию на ноги, держа ее на мушке.
– О нет, о нет, – шептала Энджи за спиной Трокича.
– Сейчас я пойду к машине, – прорычал Хэнк, – а ты уберешь свой пистолет. Потом мы уедем. И без глупостей, или я снесу ей башку.