Страница 226 из 2474
Аналитик внимательно следил за этим, и каждый день к его пульту подходило все больше людей, чтобы через его плечо посмотреть, что именно он отслеживает.
Он не привык быть знаменитостью. Он был бывшим лайнбекером из Нью-Гэмпшира, страдавшим избыточным весом, и во время канадского футбольного сезона каждую неделю ездил в Виннипег на матчи «Блю Бомберс».
Поначалу запуск не показался чем-то необычным. Ракета «Союз», рабочая лошадка российской космической программы, стартовала с площадки 41/1 незадолго до рассвета по местному времени.
Запуску был присвоен идентификатор «Космос 2542», и по нему не было никаких признаков того, что он когда-либо был чем-то большим, чем числом в электронной таблице, одним из бесчисленных объектов, которые старательно, но без особых последствий отслеживало Космическое командование.
Однако примерно через пять часов после запуска он сделал то, чего ни один российский спутник, да и вообще ни один спутник какой-либо страны, никогда не делал.
Он разделился на две части.
Тот же аналитик, держа в одной руке пончик Boston Cream, а в другой — чашку кофе, тут же бросил оба и позвонил своему начальнику.
«Сэр, у меня есть кое-что, что вам наверняка захочется увидеть», — сказал он.
«Что случилось, Харпер?»
«Российский запуск 2542».
«Я вижу это».
«Ну, сэр, он просто раскололся надвое».
«Что он сделал сейчас?»
«Разделить на две части, сэр».
«Ты хочешь сказать, что он развалился?»
«Нет, сэр», — ответил Харпер, пристально глядя на экран, словно только что нашёл доказательство существования внеземной жизни. «Я имею в виду, что главный спутник раскрылся, и из него выделился спутник поменьше».
«Это невозможно», — сказал офицер.
«Ну, сэр, пусть кто-нибудь расскажет об этом русским».
Вот так два дня спустя Харпер оказался в защищенном конференц-зале федерального здания в Бисмарке со своим начальником, главой Национального разведывательного управления и директором ЦРУ Леви Ротом.
«Один спутник вылетел из другого?» — сказал Рот, когда Харпер завершил свою презентацию.
«Как одна из тех матрёшек, сэр», — сказал Харпер. «Я дал ему отдельный тег. Космос 2543».
«Но это была не последняя странность, которую он совершил?» — спросил Рот, просматривая распечатку, подготовленную Харпером.
«Нет, сэр. После отделения от материнского корабля «Космос-2543» вышел на орбиту, поразительно близкую к KH-11».
Все в комнате знали, что такое KH-11. Это был очень чувствительный и очень ценный американский спутник.
«Насколько близко?» — спросил Рот.
«Скажем так», — сказал ему Харпер, — «это было достаточно близко, чтобы сработали датчики приближения на KH-11, предназначенные исключительно для использования во время взлета».
Именно в этот момент директор NRO заговорил: «Уверен, никому в столице не нужно напоминать о важности спутников класса KH».
Рот пожал плечами. «Вы удивитесь, как часто приходится напоминать», — сказал он.
«Ну, тогда, — сказал директор, — напомните им, что мы используем систему Keyhole для Министерства обороны. Мы используем её для управления беспилотниками. Для наведения ракет. Для связи с подразделениями на местах».
Рот кивнул.
«KH — это не просто какой-то класс спутников», — повторил Харпер для большей убедительности.
«Если когда-нибудь прилетят инопланетяне, они обязательно обратят внимание на КХ».
KH, или класс «Замочная скважина/КРИСТАЛЛ», был не только самым ценным, но и самым технически продвинутым объектом, когда-либо отправленным в космос. Его характеристики оставались засекреченными, но Харпер знал больше, чем кто-либо другой.
Их было четыре, каждый из которых находился на постоянной полярной орбите, равномерно распределенной по планете. В совокупности они позволили США
военные будут вести наблюдение за поверхностью планеты в любом месте, в любое время, с более высоким разрешением, чем то, что другие страны могут себе даже представить.
Каждый спутник был размером примерно со школьный автобус, а его строительство стоило столько же, сколько строительство космического телескопа «Хаббл». Более того, у них было так много одинаковых компонентов, изготовленных одними и теми же подрядчиками, что ни для кого не было секретом, что по сути это были военные копии «Хаббла», но направленные вниз, а не в космос.
Изображения были настолько четкими, что американские разведывательные службы смогли прочитать заголовки газеты New York Times со спутника, находившегося на высоте двухсот пятидесяти километров.
«Я понимаю», — сказал Леви Рот, — «что Космос 2543 находится так близко, что малейшее изменение его орбиты или выброс осколков могут полностью уничтожить KH-11».
«Насколько нам известно», — сказал директор NRO, — «они оснастили его энергетическим оружием».
Харпер не считал это вероятным, но не говорил об этом открыто. Российский спутник делал то, что делал, не просто так. И эта причина была недружелюбной.
«Сэр», сказал он, прочищая горло.
«Говори громче, Харпер», — сказал Рот. «Мы здесь благодаря тебе».
«Он, конечно, может навредить нам. Он может протаранить нас, может обрушить на нас обломки, но даже если он вообще ничего не сделает, его положение и способность отслеживать нашу орбиту с такой точностью чрезвычайно опасны. С того места, где они сейчас находятся, они могут следить за положением наших телескопов и видеть, куда они направлены».
«Чтобы они могли видеть то же, на что смотрим мы?»
«Да, сэр. И это ещё не всё».
«Что еще?» — спросил Рот.
«Они могут прослушивать сверхвысокочастотный канал».
«Этот канал зашифрован», — сказал директор NRO.
«Да, сэр», — сказал Харпер. «Конечно. Но даже простое прослушивание — это угроза. Это значит, что разговор можно записать, отправить обратно на Землю и пропустить через российские технологии дешифрования».
«Смогут ли они взломать шифрование?» — спросил Рот.
«Маловероятно», — сказал директор NRO, — «по крайней мере, теоретически».
«UHF — это защищенный протокол, используемый ЦРУ, Министерством обороны, АНБ, Управлением военной разведки и Стратегическим командованием США», — сказал Харпер.
«Даже если русские их не расшифруют, это огромный риск. Они могут попытаться их взломать. Сбить с толку наши системы. Перенаправить системы наведения».
«Запустить ракеты?» — спросил Рот.
«Это все теория, — сказал директор NRO, — но я согласен с Харпером: позволить русским приблизиться на расстояние в миллион миль к этим передачам — это неприемлемое нарушение».
«Если бы президент захотел начать войну, — сказал Харпер, — все приказы, передаваемые из Вашингтона нашим полевым подразделениям, нашим атомным подводным лодкам, нашим беспилотным летательным аппаратам, нашим спутникам наведения, — все это передавалось бы по УВЧ».
«В чем суть всего этого?» — спросил Рот Харпера.
«Суть в том, — сказал Харпер, — что «Космос 2543» — это первый случай, когда мы обнаружили прямую угрозу нашему военному потенциалу со стороны иностранного космического оружия».
«Вы не имеете в виду первый раз», — сказал Рот.
«Да, сэр, — сказал Харпер. — Вот оно. Это первый выстрел на совершенно новом фронте. Этот запуск — способ России заявить, что космос открыт для бизнеса».