Страница 1522 из 2474
Но он качает головой, и странная улыбка расплывается по его лицу.
– Твоя история не выдерживает критики. Если ты считала, что я напал на тебя, зачем тебе понадобилось обращаться ко мне за помощью? Либо ты знала, кто я, либо нет – третьего не дано.
Она подается вперед.
– Ты уверен?
Затем Лила закрывает глаза, прижимает ладони к ушам. Ее плечи поднимаются, руки сплетаются вместе, когда она, моргнув, открывает глаза, они расширяются и блестят.
– Ваша честь, я ничего не помнила о той ночи. Если бы Джона не показал мне, как разблокировать воспоминания, которые я подавляла, не знаю, вспомнила бы я когда-нибудь. Возможно, никогда бы не поняла, что он целенаправленно выслеживал меня и снова заманивал в ловушку.
Она моргает, вытирает глаза. Затем поворачивается к Джоне, ее губы сжимаются в тонкую, мрачную линию.
– Мое слово против твоего. И, наконец, мир встанет на сторону женщины. Потому что, имея все эти неопровержимые доказательства, кому, по-твоему, они поверят?
– Лила, пожалуйста, не делай этого! – умоляет он. – Я знаю тебя! Ты не такая!
– Ты ни хрена не представляешь, какая я! – выпаливает она в ответ. – Это настоящая я, Джона. Что? Не нравится такая версия? Я тебе угрожаю? – Она надувает губы. – Ты хочешь, чтобы я снова стала твоей милой, инфантильной пациенткой? Или как насчет бестолковой сексуальной подруги по переписке? Мне любопытно: какая фантазия была твоей любимой? Она свирепо смотрит на него. – Все, что, как тебе кажется, ты знаешь обо мне, все, что ты видел до сих пор – наши сеансы терапии, записи в дневнике, та ночь в моем доме? – все это было представлением. Ложью. Ты думаешь, я изменилась до неузнаваемости? – Она мрачно улыбается. – Ты меня совсем не знаешь.
Он задерживает дыхание, но затем очень тихо произносит:
– А как насчет той ночи в Принстоне? Разве это не ты была тогда?
Она моргает, прищурив глаза.
– Думаю, это была ты – женщина, в которую я влюбился. – Пауза. – Женщина, которую я все еще люблю.
Мгновение они молча изучают друг друга.
– Если ты действительно любишь меня, – говорит Лила, – признайся в том, что сделал со мной.
Он колеблется.
– В чем?
Кажется, она собирается с духом.
– Я хочу, чтобы ты признался, что изнасиловал меня. Почему ты просто не можешь признать это после стольких лет?
Она стоит перед ним в ожидании. Прямо за ней отчетливо вырисовывается «Икар», картина – эпическое перевоплощение единственного памятного сувенира Джоны: темной, размытой фотографии, на которой они вдвоем запечатлены в ту самую ночь. Она стоит перед ним, бледная, хрупкая и дрожащая. От ярости?
Или – возможно ли это – от страха?
– Произошло ужасное недоразумение, – медленно начинает он. – То, что, по твоим словам, я сделал с тобой той ночью… Я бы никогда ни с кем так не поступил.
Она удивленно моргает.
– Я не пытаюсь недооценивать твои чувства, но, Лила… что, если ты неправильно все помнишь.
– Я не хотела с тобой спать, – твердо говорит она. – Ты вынудил меня против моей воли.
– Мне так больно слышать это от тебя. Потому что для меня… – Он пристально смотрит на нее. – Это была лучшая ночь в жизни.
Вдалеке в темноте слышатся раскаты грома.
– Я согласен, что совершил несколько ужасных, непростительных ошибок. Мне не следовало брать тебя в качестве пациента. Я должен был сказать, что вспомнил тебя. Это было неправильно с моральной и этической точки зрения, я все это знаю. Но… – Он пристально смотрит на нее. – Я думал о тебе все эти годы, надеясь, что наши пути снова пересекутся. И, когда ты вернулась в мою жизнь… Я рассматривал это как свой единственный шанс. – Он поспешно вытирает глаза. – Боже, Лила, все эти годы я был влюблен в тебя!
Дикий раскат грома. И сквозь всезнающие глаза окон проявляется потрескавшийся небесный свод, подсвеченный внезапной неровной вспышкой.
Комната снова погружается в темноту, только белизна платья Лилы задерживается в отблесках молний. Он наблюдает, как она берет маску, вертит в ладонях.
– Ты сорвал с меня маску, – медленно произносит она, – но свою-то так и не снял.
– Из-за этих дурацких правил…
Она смотрит на него.
– А как насчет следующего утра?
Он колеблется.
– Если бы ты действительно думал, что та ночь была идеальной, – продолжает она, – ты бы захотел убедиться при свете дня, что я знаю, кто ты. Но ты не снял маску. Ты скрывал свою личность, потому что какая-то часть тебя понимала – ты совершил нечто отвратительное.
– В твоих словах есть смысл, но я не поэтому продолжал скрываться. Я думаю… – Он поднимает руки. – Я был в шоке. Я считал, что мы провели идеальную ночь, а потом узнал, что ты совсем ничего не помнишь! Я был унижен.
Она качает головой.
– Но ты солгал мне о том, что произошло…
– Нет, вовсе нет, – настаивает он. – Я только сказал, что мы хорошо провели время, и я думал, что это правда! Мне и в голову не могло прийти, что это может быть не так. Я не хотел еще больше смущать тебя, рассказывая о событиях, которые ты не можешь вспомнить. Я не представлял, что ты можешь лгать.
Она открывает рот, чтобы возразить.
– Но это не имеет значения, – быстро говорит он. – Конечно, я должен был рассказать тебе все. Мне просто было так стыдно, и я повел себя как трус. Что касается того, что действительно произошло той ночью… мне жаль, что ты тогда ничего не сказала. Я действительно думал, что ты хочешь этого так же сильно, как и я.
– Я пыталась остановить тебя…
Он наклоняет голову.
– Ты пыталась?
Ее глаза начинают наполняться слезами.
– Мне так жаль, что я неправильно истолковал сигналы. Но, Лила, ты никогда не говорила мне, что не хочешь заниматься со мной сексом. По крайней мере, мне так казалось. – Он пристально смотрит на нее. – Наверное, я думал, что если бы ты не хотела, то заявила бы об этом прямо. Но я не помню, чтобы ты сказала «нет». Или я ошибаюсь?
Она колеблется. Медленно, бесшумно кровь Курта растекается вокруг них.
Он поднимает руку.
– Это не имеет значения. Ты этого не хотела. И я просто пытаюсь объяснить, что действительно этого не понял. Если бы понял, я бы никогда…
– Но это случалось не один раз, – мягко, но настойчиво произносит она. – Ты сделал это снова…
– Я помню ту девушку, – кивает он, – первокурсницу Йельского университета. Это было около четырех лет назад. Я был приглашен в Йеле на
Pump and Slipper
как член принстонского
St. A’s
. Она сама подошла ко мне в самом начале. Она была очаровательна – почти такая же хорошенькая, как ты. Мы понравились друг другу, выпили немного… И это правда, что мы провели ночь вместе. Я изменил Мэгги, но признался ей сразу после того, как это случилось. Я взял на себя ответственность за ошибку.
– Что касается того, что на самом деле произошло той ночью в Йеле. – Он делает шаг к ней. – Эта девушка солгала тебе. Она была инициатором, она хотела этого больше, чем я. – Он замолкает. – Вспоминая об этом сейчас… Может быть, она ожидала чего-то большего? Но, конечно, я не собирался бросать Мэгги. Так что, возможно, она связалась с тобой, потому что хотела причинить мне боль – отомстить. Ты сама сказала: в ее жизни полный бардак. Она нездорова.