Страница 1490 из 2474
– Мэгс… – начал он.
Но это, казалось, только еще сильнее оттолкнуло ее. Она вскочила, подняла рубашку, неуклюже вывернув ее лицевой стороной, затем поспешно натянула дрожащими пальцами. Джона молча наблюдал за ней, его сердце колотилось от страха, затем, когда она скрестила руки на груди и уставилась на него, он выпрямился, прислонившись к спинке кровати.
– Это из-за нее, – проговорила она. – Не так ли?
– Мэгс…
Она смотрела на него, не мигая.
Он поморщился, затем тихо добавил:
– Я не могу это сделать.
– Не можешь сделать что? – повторила она медленно, с угрозой.
Он взглядом умолял ее не заставлять его произносить это вслух. Наконец вздохнул.
– Мне жаль. Все кончено, Мэгс.
Она выглядела так, словно ее ударили по лицу, закрыла глаза и покачала головой.
– Что? – прошептала она.
– Я хотел, чтобы у нас все получилось, – сказал он. – Но те чувства, которые у меня были, те прошлые чувства… они никуда не делись. Она хочет быть со мной, и я чувствую, что у меня нет выбора.
– У тебя нет выбора?!
– Я должен разобраться в этом, дать себе шанс. И чтобы сделать это, нужно быть честным с тобой. Мне нужно отпустить тебя.
Она покачала головой.
– Нет, не делай этого. Дело не во мне. Это касается только тебя, Джона, и того, чего ты хочешь.
Он виновато пожал плечами.
– Хорошо, да. Я не могу не попробовать с ней. Я буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь, если не попытаюсь.
Она кивнула, ее глаза наполнились слезами.
– Когда это случилось?
Он прикрыл веки, опустил голову.
Она грустно рассмеялась.
– Ты был с ней прошлой ночью, не так ли? Ты солгал мне.
Он кивнул.
– Ты спал с ней? – недоверчиво спросила она.
Он покачал головой, облизнул губы.
– Я тебе не верю, – грустно улыбнулась она. – Но, полагаю, это не имеет значения, не так ли? – Мэгги прижала ладони к глазам и на мгновение замерла, не дыша. – Значит, вот так? – сказала она наконец. – С тобой покончено. С нами покончено. Все эти годы мы строили вместе нашу жизнь. Наше будущее. А ты просто собираешься выбросить это из-за какого-то гребаного увлечения, потому что тебе любопытно, может ли там что-то получиться? Я что, так мало значу для тебя? – Она отняла руки, чтобы посмотреть на него. – Господи, Джона, я не представляю! Неужели тебе действительно так легко меня выбросить? Как ты можешь сейчас просто сидеть как истукан? Тебя это вообще волнует? Тебе вообще грустно? Или ты просто без ума от мысли, что будешь с Лилой Крейн?
Он вдохнул.
– Конечно, мне не все равно. – Он протянул руку, чтобы коснуться ее колена. – Я люблю тебя.
– Не трогай меня. – Она отстранилась, закутываясь в простыню. Она стояла в изножье кровати, глядя на него так, словно видела впервые. – Я поняла это в тот день, когда мы переехали сюда. Помнишь? Я знала: что-то не так, что-то держит тебя. И я предложила тебе выбор: уйти или остаться. Ты остался и уверил меня… – Слезы наполнили ее глаза. – … ты уверил, что все, что тебе нужно, – я. Ты не сомневался, что тебе нужна только я. И я полностью отдалась тебе. Но то была ложь, не так ли? Ты ни в чем не был уверен. Ты всегда надеялся на что-то лучшее.
– Мне так жаль, – пробормотал он, и голос начал дрожать. – Я никогда не хотел причинить тебе боль.
С порога мяукнула Зельда, на мягких лапках вошла в комнату и, оказавшись рядом с Мэгги, обвила хвостом ее лодыжки. Та резко вдохнула от неожиданного прикосновения, затем огляделась по сторонам, казалось, внезапно придя в себя.
– Мне нужно убраться отсюда.
Она схватила телефон и начала быстро печатать, слезы капали с ее подбородка на экран.
– Тебе необязательно уходить прямо сейчас, Мэгс, – проговорил Джона. – Не торопись. Позволь мне помочь тебе найти новое место. Я хочу это сделать.
Она пристально посмотрела на него, издав мрачный смешок.
– Не сомневаюсь. Спасибо тебе, Джона, за то, что ты так великодушен, за то, что сразу не вышвырнул меня на обочину. Но не волнуйся: я уберусь с твоего пути, чтобы освободить для нее место. Хотя я не понимаю, зачем тебе вообще беспокоиться, уверена, что в ее доме намного лучше.
Она быстро прошлась по спальне, натягивая одежду и беспорядочно бросая вещи в сумку уикендер. Джона снова лег и закрыл глаза, стараясь лежать как можно тише, прислушиваясь к ее возне с вещами, сердитым вздохам, влажному сопению ее носа и всхлипам; и ему захотелось ускорить течение времени, чтобы этот мучительный эпизод поскорее закончился.
Наконец он услышал, как она остановилась в изножье кровати и открыл глаза.
– Я заберу остальные вещи когда-нибудь на этой неделе. Надеюсь, когда тебя здесь не будет, – добавила она, затем перекинула сумку через плечо.
– Мэгги…
Она ждала.
– Что?
Он растерянно посмотрел на нее, пытаясь придумать, что сказать, чтобы хоть немного смягчить их разрыв.
Она покачала головой.
– Ты пожалеешь об этом, – печально произнесла она. – Я хотела бы надеяться, ради твоего же блага, что этого не случится, но у меня стойкое ощущение, что это произойдет. А я… даже сейчас, несмотря на то, что мне грустно и я чертовски зла на тебя, Джона, я все же благодарна… и тебе, и ей. Ты – моя самая большая ошибка. И теперь, когда все, наконец, закончилось, я могу двигаться дальше к той жизни, которую заслуживала с самого начала.
Он обнаружил, что не может ответить. Рассерженный, все еще немного влюбленный в нее и чрезвычайно огорченный, он отвернулся.
После ее ухода Джона немедленно написал Лиле, что порвал с Мэгги и та ушла. Он ждал ответа – хоть что-нибудь! что угодно! – но получил только молчание, и его внутреннее равновесие начало пошатываться. Он поймал себя на том, что по мере приближения встречи с Лилой его то переполняло предвкушение, то внезапно охватывал ужас от осознания, что он совершает ужасную ошибку. Он бродил по дому, который Мэгги так заботливо и преданно создала для них, остро ощущая ее отсутствие и то, какой пустой внезапно стала жизнь. Он ненавидел себя за жестокость, за то, как легко завел Мэгги в тупик боли и страданий, из которого сам выбрался невредимым.
А что, если все пойдет не так, как он надеялся? Что, если Лила передумает, откажется от их плана? Или еще хуже: что, если, побыв с ним, она решит, что заблуждалась? Это будет означать две невосполнимые потери: разрушенное будущее с Мэгги без всякой на то причины и угасшая навсегда нетленная мечта о Лиле Крейн.
Размышления об этих ужасных возможностях казались опустошающими, но неизбежными и ввергли его в тревожную спираль. В результате из-за собственной паники он почувствовал себя истощенным. Поэтому всякий раз, когда эти мысли начинали снова прокрадываться в голову, он жестоко отбрасывал их в сторону и решительным усилием накладывал живое обещание Лилы на память о Мэгги, холодно вычеркнув ее из сознания. Он принял решение, и его нельзя было отменить. Все, что он мог делать, это считать часы до того момента, когда соединится с Лилой раз и навсегда.
Прошлая ночь – последняя ночь Джоны в одиночестве, перед тем как они с Лилой наконец-то будут вместе – снова оказалась бессонной. Его сердце пребывало в постоянном, бурном бунте, обезумев от страха и отвратительных фантазий. Наполовину больной, он метался между гротескной реальностью и дикими, пугающими снами и с каждым проходящим часом усугублял свои мучения, пока сонливость, наконец, не накрыла очередную яркую сцену забытьем.