Страница 1487 из 2474
Я касаюсь ее плеча.
– Я не ненавижу тебя.
Она проводит рукой по лицу, немного размазывая макияж.
– С самого начала ты была невероятно добра ко мне. Я очень хотела признаться тебе сразу – когда это случилось в первый раз. Я действительно хотела! Просто… с фильмом, со всем, что мы делали… наша работа казалась слишком важной. Я не хотела делать ничего, что могло бы помешать съемкам. – Она опускает глаза. – На самом деле, я не пытаюсь оправдать то, что произошло, или придумать причину. Я просто надеюсь, что ты поймешь, как это произошло… почему это произошло.
Она пытается неуверенно улыбнуться, затем закрывает лицо руками. Несколько членов группы начинают это замечать. Фредди поворачивается к нам спиной и облокачивается на стол, демонстративно загораживая им обзор.
– Ну же, – тихо говорю я, поглаживая ее по спине. – Думаю, ты слишком себя коришь. У меня довольно хорошее представление о том, что на самом деле произошло между тобой и Куртом, какое давление он на тебя оказывал.
Она с несчастным видом поднимает лицо.
– Правда?
Я слегка улыбаюсь ей.
– Знаешь, я тоже когда-то была на твоем месте.
Она моргает, ее глаза расширяются. А потом становится очень тихо.
Фредди громко прочищает горло, и я понимаю, он думает, что я слишком откровенна, что ей нельзя доверять, но ничего не могу с собой поделать. Может быть, это потому, что я вижу в ней так много от себя, потому что хочу позаботиться о ней. Я знаю Курта: как только я уйду от него, первое, что он сделает, – снова отправится к ней. Я хочу защитить ее от него.
– Послушай, – продолжаю я, подавшись к ней. – Я на твоей стороне и уверена, что твоей вины нет. Мне просто хотелось бы, чтобы тогда существовал какой-нибудь способ, и я могла вмешаться и помочь. – Я закрываю глаза, вздыхаю. – Мне так жаль, что тебе пришлось пройти через это.
– Итак… все это время… – тихо бормочет она, затем поднимает на меня взгляд. – …ты знала?
Я мрачно киваю.
– Он сделал со мной в точности то же самое, – шепчу я. – В нашей отрасли это цена, которую нам, женщинам, часто приходится платить, чтобы начать карьеру.
Мгновение она в растерянности изучает меня. Единственный звук: медленный плеск воды под нами.
– Я не…
– Послушай. – Я беру ее за руку. – Давай оставим это в прошлом, хорошо? Сейчас у нас такой повод для празднования! Наш амбициозный, невероятный проект почти завершен, и сегодня совершенно особенный вечер. – Я осторожно сжимаю ее ладонь. – Сегодняшний вечер знаменует окончание долгой и трудной главы для нас обеих. Но завтра… завтра наступит настоящий момент расплаты. – Я наблюдаю, как ее глаза расширяются, когда она начинает понимать, что я имею в виду. – Новое начало, – тихо говорю я. – Шанс переписать историю нашей жизни.
И мое юное «я» улыбается мне, ее глаза наполняются удивлением, надеждой…
Но даже улыбаясь в ответ, все, о чем я могу думать, – ты, Джона. Потому что завтра мы с тобой наконец-то будем вместе.
Затем мы втроем смотрим на горизонт, мимо этого чистого, яркого света в конце причала, который, кажется, разгорается все сильнее и сильнее на фоне быстро сгущающейся темноты, и я вздыхаю, молча прощаясь с Монтоком, с фильмом, с жизнью, которую себе представляла. А затем – в мгновение ока – пылающее солнце опускается за поверхность и вода наполняется его кровью.
* * *
Много позже, во мраке ночи, мы с Фредди садимся в автомобиль и отправляемся в долгую поездку обратно в город. Проезжая многочисленные уютные, темные городки Хэмптонса, мы все еще чувствуем кайф от празднества и взволнованно обсуждаем наши надежды и мечты о будущем фильма. Я интересуюсь мнением Фреда относительно двух альтернативных концовок, которые мы сняли: одна остается верной Фицджеральду, в ней Дик медленно исчезает в безвестности. Но другой, более драматичный финал фильма я придумала совсем недавно:
– Ничего не могу с собой поделать, Фред, – говорю я. – Просто мне кажется таким разочарованием, что Николь, увидев Дика стоящим на краю пропасти, испытывает регрессивное желание вернуться к нему еще раз, и только Томми сдерживает ее. Это явно мужская версия событий. – Я нетерпеливо трясу головой. – Фицджеральду пришла в голову идея зеленого света Гэтсби там, на Французской Ривьере, где первоначально разворачивались события «Ночи», не так ли? И мы только что сняли адаптацию здесь,
на изящном, буйном острове, который простирается к востоку от Нью – Йорка
[31]
[Отсылка к роману «Великий Гэтсби».]
– в двух шагах от дома Гэтсби. Слияние этих миров почти напрашивается на одобрение. Только представь себе: вот Дик, потерянный и одинокий, на краю обрыва… – Я затихаю. – Николь было бы нетрудно представить его смерть как самоубийство, не так ли?
Мы обсуждаем последствия двух возможных концовок фильма, но я просто ничего не могу с собой поделать: у меня есть явное предпочтение. Поскольку ты истинный поклонник Фицджеральда, Джона, мне интересно узнать твое мнение. Достаточно ли Дику просто раствориться в безвестности? Или это слишком легкий исход для него? И то, что ему разрешили просто исчезнуть, не означает ли, что ему очень повезло? В конце концов, есть ли справедливая плата за преступления Дика, которая позволила бы Николь уйти свободной женщиной?
Когда уровень нашего адреналина спадает, мы поднимаем стекло для уединения, затем, очень тихо, я рассказываю Фредди о приготовлениях к моему тайному отъезду – все это я смогла осуществить, только представив твой всезнающий, безукоризненный голос, направляющий и инструктирующий меня. Я признаюсь Фреду, что закрыла совместные финансы и лишила Курта доступа ко всем моим личным счетам; наняла адвоката, если придется обратиться за помощью в дальнейшем; собрала чемодан с предметами первой необходимости, ценностями, важными памятными вещами (на случай, если Курт в гневе станет мстительным); и наняла частную компанию, чтобы они упаковали и перевезли мои оставшиеся вещи, как только я уеду. Я спрашиваю Фреда, не будет ли он любезен проконтролировать этот процесс в мое отсутствие и в последний раз выступить в качестве моего посредника и защитника. Он с готовностью соглашается.
Мое волнение, должно быть, очевидно, потому что Фред сразу догадывается, что я бегу не просто от жизни с Куртом, я бегу к кому-то. Когда он намекает на это, я ужасно краснею, а Фредди тихо присвистывает и спрашивает, кто этот счастливчик. И вот я открываю ему, что мой таинственный мужчина тот самый человек, которого он встретил на открытии галереи: я рассказываю ему о тебе все, Джона, о нас (о нас!), о том, что мы собираемся быть вместе. Я восхищаюсь тобой, нашими совместными сеансами, твоей непревзойденной репутацией спасителя жертв домашнего насилия. Но, к моему удивлению, Фредди реагирует не так, как я надеялась.
– Итак, позволь мне внести ясность, – говорит Фред. – Этот парень специализируется на работе с избитыми женщинами. Он заставляет тебя выложить все секреты о Курте, застает тебя в самый уязвимый момент, а потом изменяет своей невесте и заявляется с обещанием стать твоим защитником?
Я ощетиниваюсь.
– В твоих устах он выглядит манипулятором.
Он фыркает.
– А разве нет?
– Вовсе нет! Фредди, я первой призналась в чувствах. Если уж на то пошло, я соблазнила его.
– Лила, перестань. Он уже определил твои чувства к нему как перенос. Чем они, очевидно, и являются. И даже в этом случае он предпочел действовать непрофессионально. Не остановил тебя. Вместо этого он держал паузу до тех пор, пока ты не оказалась в самом отчаянном положении, беззащитной и одинокой, в новом убежище, о котором никто, кроме тебя, не знает, а затем практически навязался тебе. Не так ли?