Страница 1482 из 2474
Это действительно была одна из самых трудных частей его работы, тем не менее Джона знал, что как ее терапевт он был морально обязан позволить Лиле совершать собственные ошибки – даже такие серьезные, как эта. И хотя, конечно, ему было бы больно просто стоять в стороне и наблюдать, он знал, что воздержание от суждений – вопрос бесконечной надежды. Он утешал себя мыслью, что будет рядом, чтобы поддержать Лилу сейчас, когда она перейдет на другую сторону.
Дойдя до нужного адреса, он остановился, на этот раз проявив особую осторожность, чтобы убедиться в его правильности. Это была не квартира, а дом – фактически, гостевой домик – с гаражом и… он напрягся, глядя вверх: собственной террасой. Такое место, как это, наверняка стоит целое состояние, но, с другой стороны, почему Лила Крейн должна соглашаться на меньшее? Это, безусловно, имело больше эстетического смысла, чем первое серое, невзрачное место назначения – многоквартирный дом казался прибежищем для новоявленных финансистов, у которых еще не развился вкус и которых заботил только статус почтового индекса. Но это? Это была воплощенная романтика, такое место, которое представляется в мечтах, когда вы произносите –
pied-à-terre
[29]
[Временное пристанище (фр.).]
.
Он проверил телефон. «Опоздал всего на двадцать две минуты», – подумал он. Да уж, отличный способ заставить ее чувствовать себя непринужденно, старина, как будто она действительно в надежных, умелых руках! Пот, словно конденсат, выступил на поверхности его кожи, воздух был теплым и тяжелым. Джона схватился за рубашку, несколько раз безуспешно оттянул ее. Он смахнул пот со лба и верхней губы, затем пробрался мимо густых зарослей плюща, закрывавших вход. Он вытащил ключ из кармана, поколебался. Должен ли он постучать? Он уже сильно опаздывал и отправил сообщение о расчетном времени прибытия, кроме того, Лила дала ему ключ, потому что хотела, чтобы он им воспользовался, не так ли? Джона облизнул губы, вставил ключ в замок, повернул. К счастью, дверь открылась.
Он вошел внутрь и закрыл за собой дверь, затем на мгновение остановился, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте внутри.
– Лила? – позвал он. – Это Джона.
Тишина.
Теперь его взгляд начинал заостряться, словно из серых крупиц материи собиралась расплывчатая картинка.
– Лила? – произнес он снова.
Легкая вибрация. Он вытащил телефон из кармана, внезапное сияние экрана ослепило. Сообщение от Лилы, отправленное три минуты назад. Как он мог его пропустить?
Встретимся на террасе.
Расслабься, старина, сказал он себе. Это объясняло тишину, темноту, верно? Солнце только что село, она была на улице, и ей еще не пришло в голову включить свет. Верно? Он ощупал стены в поисках выключателя, но, не найдя его, включил фонарик на телефоне и начал двигаться по тому, что казалось коридором. Обходя зияющие пасти дверей, он не мог отделаться от отчетливого сверхъестественного ощущения, что за ним наблюдают. Он заставил себя не вглядываться в темные внутренности за порогами, чтобы не увидеть то, что могло безмолвно скрываться там. Еще несколько шагов, и слева от него внезапно обнаружилась лестница, на каждой второй ступеньке которой горели свечи. Дрожащее призрачное сияние, которое они отбрасывали, пробудило в Джоне воспоминания об их совместной ночи много лет назад. С колотящимся сердцем он выключил фонарик, перевел телефон в беззвучный режим и начал подниматься.
Верхняя площадка лестницы вела в большую комнату, вся южная стена которой была отведена под элегантную современную кухню в скандинавском стиле. Остальная часть открытого пространства должна была служить гостиной и столовой, но пока она оставалась пустой, если не считать множества свечей, тихо мерцающих по углам, и огромной подвесной люстры, похожей на колесо обозрения, отбрасывающей паучьи тени по всему помещению. Справа от него: темная лестница, ведущая наверх, в спальни. Стена напротив была полностью стеклянной, а за ней – частная терраса.
Джона открыл дверь на балкон, и его желудок слегка сжался, когда он увидел Лилу, балансирующую на каменном выступе, примыкающем к зданию, прислонившись к внешней стене – сверкающую, как серебро, над жаркой городской суетой. Внезапно он подумал – нелепая мысль, – что ему нужно только легонько подтолкнуть ее, и она полетит вниз. Он даже мог представить это прямо сейчас: ее глаза широко раскрыты, когда она видит того, кто ее предал, и для нее это немыслимо. Беззвучный хлопок ее губ, падение: слишком внезапное для крика. А потом внизу, в сумерках – невообразимое.
Он закрыл глаза, чтобы успокоиться, слишком хорошо зная этот голос – внутреннего уродливого и порочного беса; и как только вздохнул, эта мысль затрепетала и улетучилась. И все же в укромных уголках сознания сохранялась определенная холодность, и Джона не мог не задаться вопросом: что, если однажды равновесие нарушится и он станет существом, пугающим детей, по ночам крадущимся в комнаты, приближаясь к смутному общению с призраками, нашептывающим мрачные секреты безумцам того темного континента на Луне…
Он открыл глаза и увидел, что Лила наблюдает за ним со странной улыбкой. Внезапно он задался вопросом, могла ли она угадать его мысли.
– Это вечные сумерки… – начала она, и он улыбнулся, впечатленный ее отсылкой к одному из самых мрачных рассказов Фицджеральда.
– …когда все по-настоящему голубое, – закончил он. Мгновение они просто смотрели друг на друга. Затем он прочистил горло. – Мне жаль, что тебе пришлось меня ждать, – извинился он, но она отмахнулась от этих слов.
– Пожалуйста. Я была благодарна за проведенное время. Здесь так спокойно. – Она наклонилась и взяла бутылку вина. – Не хочешь присоединиться ко мне?
Он на мгновение заколебался, и она усмехнулась.
– Да ладно тебе, Джона. У нас сегодня необычная встреча, разве не так? Конечно, один бокал вина не повредит.
Он вдохнул и кивнул.
– Хорошо. Только один.
– Прошу прощения за то, что нет мебели, – сказала она, поднимая глаза и наливая вино. – У меня не было возможности привести это место в порядок. Вообще-то, я здесь впервые. Ты помогаешь мне обживать новый дом.
Его пульс участился при этом намеке, но Лила просто улыбнулась и протянула ему бокал.
Она продолжала низким, волнующим голосом.
– Одна из вещей, которую я жду с нетерпением, – избавление от прошлой жизни, от своей нынешней личности для того, чтобы начать сначала, с нуля.
– Ну что ж. За новые начинания, – произнес он, они чокнулись и выпили. И он позволил себе окинуть ее взглядом, еще раз отметив, насколько непохожей она казалась сейчас на различные версии Лилы, которые он знал: только что из душа, без макияжа, ее волосы все еще гладкие и блестящие. Она была босиком – ногти на пальцах ярко-кораллового цвета – в махровых шортах и мягкой белой футболке; даже не потрудилась надеть лифчик, отметил он с внутренним трепетом, крошечные бугорки ее сосков едва виднелись сквозь ткань. Она показалась ему невероятно чистой и в этот момент напомнила Мэгги.
Он сглотнул и отошел на несколько шагов, чтобы взять себя в руки. Поставил стакан на каменный выступ.
– Мило, не правда ли? – Она указала на открывшийся перед ними пейзаж. – Мой личный кусочек воды. Конечно, не такой значительный, как вид из нашего с Куртом дома.
– Это правда, – согласился он, затем вздохнул. – Ты упоминала, что живешь возле шоссе, да? Прямо у воды?
– Неужели? – Улыбка исказила ее голос. Она что, дразнила его?