Страница 1415 из 2474
9
Личные заметки: Дж. Гэбриэла
Пациент: Л. Крейн
Дата/время: 8 июля, 10:30 утра
Сеанс: 5
Поразительный прорыв. Возможно, завоевал доверие Л и могу помочь ей избавиться от абьюзивных отношений. Поражен тем, что все прошло гладко, поскольку начало сеанса было разочаровывающим (хотя и неудивительно): поначалу казалось, что Л пошла на попятную в желании изменить обстоятельства.
Вошла в кабинет робко, стараясь соблюдать правила. Я приготовил чай – знал ее предпочтения. Л сообщила, что у нее есть подарок для меня. Я запротестовал, поскольку не могу получать подарки от пациентов, но Л настаивала, твердила, что это мелочь. Вытащила носовой платок из сумочки.
– Это из «Люкса Фицджеральд» в отеле «Плаза», где мы снимаем. Красивый, не правда ли? Ромашки всегда были моими любимыми цветами. JG, конечно, расшифровывается как Джей Гэтсби, но, когда я увидела это, сразу представила, что это ваши инициалы и не могла не думать о вас.
Принял и поблагодарил ее – учитывая мою любовь к Гэтсби, подарок особенно значимый.
Почувствовал, что сегодня с Л следует обращаться деликатно, поэтому не стал продолжать с того места, на котором мы остановились. Вместо этого мы обменялись незначительными любезностями, а затем я уточнил, эффективен ли транквилизатор. Л ответила, что использовала его только один раз – сработало хорошо. Попросил ее описать эпизод.
Это случилось в прошлую пятницу. Они снимали весь день – сцену в отеле, когда Николь узнает о романе Дика и Розмари, что провоцирует приступ шизофрении. После съемок у Л и К было интервью для журнала
Vogu
e. Л сказала, что обычно это что-то веселое – наряды, коктейли, свадебные шутки, – но в тот день все казалось раздражающим, фальшивым. Спросил почему. Л отмахнулась, ответила, что она устала, во время съемок нечаянно наговорила лишнего, и это расстроило К.
Произошло это, когда его спросили о первом свидании и начале их отношений. Л отметила, что ей никогда не задавали этот вопрос на официальном интервью. Светские хроники, веб-сайты предполагали, что Л и К познакомились на съемках «Игры в ожидание», но никто не интересовался, как они влюбились. Перед интервью они готовились с командой по связям с общественностью, но на этот вопрос не было заготовки. Когда его задали, Курт застыл. В результате вмешалась Л, состряпав романтическую историю о воображаемом первом свидании. Она поклялась никогда не рассказывать правдивую историю.
Я упомянул вечеринку перед «Игрой в ожидание» и спросил, была ли история, рассказанная мне Л, правдой. При этих словах она побледнела и отвела глаза. Мог сказать, что Л чувствовала себя виноватой – ведь она обещала никогда не лгать мне. Снова подтолкнул ее. Наконец Л извинилась, призналась, что рассказала не всю историю. Я попросил поведать сейчас.
Курт действительно устроил вечеринку перед «Игрой в ожидание», но Л опустила тот факт, что, когда она ушла, контракт еще не был подписан. Ее агент неделями добивался закрытия сделки, но безрезультатно. Другая сторона беспричинно тянула время.
Когда Л пришла на вечеринку, то почувствовала себя не в своей тарелке, нервничала. Курт не сводил с нее глаз. Всю ночь держал Л рядом с собой. Сначала она приняла это за отцовскую опеку: она молода и не уверена в себе, а К пытается обеспечить ей комфорт. Но среди алкоголя, наркотиков и разврата такое объяснение становилось все менее и менее правдоподобным.
После нескольких рюмок проявились истинные намерения: К набросился на нее. Когда Л заколебалась, смутилась, он сказал:
– Позволь мне выразиться предельно ясно. Ты кажешься милой девушкой. Ты умна, талантлива и очень привлекательна. Тебе предложили эту роль, потому что я считаю, ты справишься с ней и сделаешь это хорошо; и, если ты действительно справишься, это положит начало твоей карьере. Твоя жизнь уже никогда не будет прежней. Но я скажу тебе кое-что еще. Просто потому, что ты можешь сыграть эту роль, не значит, что ты единственная, кто на это способен. Ты не незаменима, дорогая. Есть множество других симпатичных, талантливых актрис, которые могли бы так же хорошо справиться с этой работой, женщин, которые убили бы за то, чтобы оказаться на твоем месте. Теперь ты играешь в высшей лиге, милая, и это значит, что ты должна играть по нашим правилам. За все приходится платить. Но если ты не готова платить, просто скажи, мы разорвем твой контракт и предложим роль тому, кто согласится.
Л приняла решение и в ту ночь переспала с ним. На следующее утро проснулась с готовым контрактом.
Л оцепенела, точно замерзла, рассказывая историю. Было ясно, что она приложила огромные усилия, чтобы дистанцироваться от этой травмы. Закончив говорить, посмотрела на меня, ожидая моего ответа. Я спросил, занималась ли она с К сексом против воли, Л поспешно возразила. Он лишь предложил недвусмысленный выбор, решение было за ней. Она не хотела упускать огромную возможность.
Спросил, как они перешли к свиданиям. Почему Л была с человеком, который превратил первую встречу в договорное обязательство? При этих словах Л задумалась, сказала, что никогда раньше не рассматривала случившееся под этим углом. Сказала, что после первого раза давление прекратилось. К вел себя так, словно ничего не случилось, относился к ней так же, как к остальным. Его внезапная апатия пробудила интерес Л. (Неудивительно, учитывая склонность отца избегать общения.) Итак, ситуация изменилась: Л начала добиваться его. Они начали встречаться. Со временем это переросло в серьезные, взаимовыгодные отношения. Публика любила их, карьеры процветали, а первая встреча – далекое воспоминание, о котором Л никогда не задумывалась. И именно поэтому на интервью было сложно сразу сориентироваться, не имея готового ответа, Л запаниковала.
Я предположил, что, возможно, Л рассказала историю, которую хотела бы пережить в реальности. Л кивнула и сказала, что, вероятно, я прав. Я спросил, как отреагировал К.
Ответила, что он не мог противоречить во время интервью. Оказался в ловушке, вынужден был потакать. Л покачала головой, вспоминая произошедшее, и сказала, что у него есть полное право расстраиваться. Но после, когда они остались наедине, К по-настоящему разозлился. Пригрозил расторгнуть помолвку. И вот тогда-то и начался эпизод. Л расплакалась, у нее началась паническая атака. Когда К увидел, как расстроена Л, он немедленно пошел на попятную, пообещав, что никогда не оставит ее.
Л обхватила себя руками, ее трясло.
– Я понимаю, мне не следовало лгать. Я понимаю это! Но зачем ему угрожать нашими отношениями? Он знает, что именно это пугает меня больше всего на свете. Зачем ему причинять мне такую боль?
Я сказал, что, возможно, он сделал это потому, что знал, какое влияние это окажет. Спросил, обсуждали ли они это с тех пор, но Л сказала, что К на съемках в Монтоке и вернется только в среду.
Решил дать Л домашнее задание. Попросил в дальнейшем вести дневник и приносить мне свои записи. Я заинтересован в отслеживании мыслей и чувств Л по поводу отношений с K в данный момент, когда это непосредственно происходит. Она согласилась.
Спросил, как Л чувствует себя сейчас, спустя несколько дней после ссоры, она притихла.
– Это заставляет меня задуматься…
– Над чем?
– Видите ли… сейчас я нужна Курту для фильма, но как только мы закончим съемки… что, если он захочет бросить меня навсегда?
Я похвалил Л за осознание такой вероятности. Попросил посидеть с этим минутку, подумать: зачем поддерживать отношения с кем-то, кто уже одной ногой за дверью? Она должна быть с кем-то, кто заботится о ней, честен с ней, заставляет ее чувствовать себя в безопасности.