Страница 1396 из 2474
– Но даже несмотря на всю эту чушь, я должен признаться, что чертовски люблю этот день. Абсолютно искренне. Я счастливый человек – во многих отношениях, – он мимолетно улыбнулся Лиле, – но быть на моем месте – настоящая привилегия. Оглянитесь вокруг, посмотрите на этот вид! – Толпа, щурясь, послушно повернулась к сияющей полосе океана. – Мы собрали вас здесь сегодня, лучших представителей киноиндустрии, потому что этот великолепный пляжный домик будет служить домом нашим главным героям, Дику и Николь Дайверам. Эта самая терраса, которой вы наслаждаетесь, станет местом проведения их знаменитых волшебных званых ужинов. Прежде чем начнется тяжелая работа, мы хотели бы выразить благодарность и дать нашим уважаемым инвесторам возможность немного ощутить магию Монтока. В конце концов, посмотрите на эту гребаную толпу. Каждый из вас – высший класс, и каждый из вас был моим первым выбором. Серьезно! Я до сих пор не мог это сказать! У большинства людей и не бывает такой замечательной возможности. Но вот я здесь, собираюсь вовлечь всех нас в один из величайших проектов в жизни.
Он положил руки на плечи нервного, похожего на полевую мышь юноши в огромных очках с совиными глазами.
– Руперт гребаный Брэдшоу. Обычный парень двадцати четырех лет. Никто из нас о нем понятия не имел, черт возьми. Но однажды только что окончивший колледж Руперт решает впервые взяться за сценарий. У него даже не было чертова агента. Но я говорю вам всем сейчас: после того как мир увидит нашу адаптацию «Ночь нежна», пресса назовет молодого Руперта писателем нынешнего поколения.
Овации. Руперт, цвета свеклы, привстал, поклонился, затем поправил очки на носу и нетерпеливо начал разворачивать какие-то бумаги, чтобы заговорить. Увидев это, Курт быстро сжал его плечо, пробормотав что-то на ухо. Руперт усердно закивал, приобретая еще более глубокий пурпурный оттенок, затем молниеносно вернулся на место.
Курт прочистил горло и резко ткнул Руперта в плечо.
– Не спрашивайте меня, как он это сделал, но каким-то образом этот отважный, безупречно чистый парень смог потянуть за несколько ниточек и отправить сценарий непосредственно Лиле. В любой другой день нежданное электронное письмо Руперта немедленно было бы удалено. Но, к счастью для всех нас, пару лет назад наша Лила боролась с ужасной бессонницей. Я никогда не был так благодарен за расстройство сна моей девочки. Потому что одной ничем не примечательной ночью, когда сон в очередной раз ускользнул от нее, на телефоне Лилы высветилось электронное письмо с незнакомого адреса, и она подумала: «Какого черта?». Она скучала. Ей было неспокойно. Она читала «Гэтсби» в старших классах, как и все мы, и ей нравился Фицджеральд. Поэтому она открыла сценарий, прикрепленный к письму, и принялась читать.
– Что ж, к концу вступительной части фильма, которую мы услышим всего через несколько мгновений, Лила попалась на крючок. Она продолжала читать. И читать. Я проснулся, когда утреннее солнце заливало нашу квартиру, повернулся к своей прекрасной девочке, чтобы поцеловать ее. И заметил, что она плачет.
«Детка, что случилось?» – спросил я.
Она покачала головой, вытерла глаза и ответила: «Нам только что предложили шедевр».
Всем вам, кто знает Лилу, известно: это жесткая женщина. У нее чертовски высокие стандарты, ребята. Я говорю о совершенно другой стратосфере. Она никогда не приземляется. И не поймите меня неправильно: я благодарен за это! С ней я становлюсь лучшей версией себя. Черт возьми, она делает меня хорошим человеком. Но попытаться заставить Лилу сказать, что она что-то любит? Почти невозможно. Но этот – этот чертов сценарий – ей безумно понравился. Так что я понимал: это будет грандиозно. Я отменил утренние встречи и сел за стол с чашкой кофе. Я прочитал его от начала до конца, даже не остановившись, чтобы отлить.
Знаете, какое чувство испытываешь, когда сталкиваешься с величием? То самое, что – простите за мой французский, дамы, – вы ощущаете в гребаных яйцах? Я не говорю об интеллектуальном подвиге, о чем-то, что требует разбора или дебатов, когда вы заканчиваете и говорите: «Да, вау, это было действительно умно!» или «Как же интересно он это сделал!» Я говорю о чувстве, которое вы испытываете раз или два в жизни – и то если повезет.
Этот сценарий дал мне такую возможность. И я готов поспорить, что это произошло с каждым из вас, присутствующим здесь сегодня, не так ли?
Серия усердных кивков, у некоторых из глаз уже текли слезы. (Актеры, в конце концов.)
– Теперь я хочу поговорить со всеми вами о гениальности нашей адаптации, но сначала, чтобы по-настоящему оценить ее превосходство, давайте немного поговорим об оригинальном романе. – Курт скрестил руки на груди и погрузился в задумчивость; зрители затаили дыхание.
– Фрэнсис Скотт Фицджеральд. Когда бо́льшая часть мира слышит это имя, они думают о?..
– Гэтсби! – в конце концов воскликнул мужской голос.
– Гэтсби. – Курт серьезно кивнул. – Возможно, самый читаемый американский роман двадцатого века. И все же, хотя «Великий Гэтсби» – самое известное его произведение, я намерен утверждать, что «Ночь нежна» – истинный невоспетый шедевр Фицджеральда. История «Ночи» начинается всего через два месяца после публикации «Гэтсби». В то время как в «Гэтсби» мир представлен таким, каким его хотел видеть молодой Фицджеральд, в «Ночи», напротив, он показывает мир таким, каким его на самом деле видел. «Гэтсби» аккуратен, экономичен, компактен. «Ночь», с другой стороны, необузданна, неповоротлива и исключительно амбициозна. Но по своей сути она остается темной и сложной историей любви…
Курт посмотрел на Доминика Ривза: его реплика. Тот встал.
– Дик Дайвер, – начал Доминик, представляя своего персонажа кругу инвесторов. – Блестящий, очаровательный психиатр – если позволительно так о себе говорить.
Инвесторы снисходительно усмехнулись.
Поднялась Лила:
– Николь, – проговорила она с загадочной улыбкой. – Привлекательная молодая женщина с травмирующим прошлым, госпитализированная с шизофренией.
Курт снова обратился к собравшимся.
– Несмотря на то, что Николь пациентка доктора Дайвера, Дик и Николь влюбляются, женятся и уединяются в великолепном новом доме. – Курт широким жестом обводит пространство. – Но здесь практика Дика отходит на второй план в пользу безумно богатой светской жизни – вскоре Дайверы прославляются тем, что устраивают лучшие вечеринки в Хэмптоне. Наиболее часто среди из гостей…
Зев встал и отдал честь:
– Эйб Норт, гениальный композитор и своенравный алкоголик.
К нему присоединилась еще одна актриса, Рори.
– Мэри Норт, его умная, преданная жена.
Пришла очередь Фредди:
– И что за вечеринка без Томми Барбана, потрясающе красивого и чрезвычайно гетеросексуального героя войны?
Толпа рассмеялась – в очередной раз Фредди затмил всех.
Курт любезно улыбнулся, затем откашлялся.
– Но ритм эпохи джаза вскоре нарушают новые лица… Встала Нэнси:
– Элси Спирс.
Нервничая, Селия присоединилась к ней:
– И ее дочь Розмари, юная кинозвезда.
Курт продолжил:
– Очарование Розмари вскоре оказывается непреодолимым для Дика, и – не раскрывая больше никаких поворотов сюжета – его предательство становится катализатором мучительного и неизбежного краха брака Дика и Николь. Но позвольте мне объяснить, как Фицджеральд ошибся и как наша адаптация собирается исправить это.