Страница 1338 из 2474
Когда рабочий день, наконец, закончился и солнце медленно клонилось к западу, Джона принял душ и побрился, облачился в лучшую одежду, пересматривая каждый вариант в зависимости от того, какую реакцию это могло вызвать в ее таких любимых глазах, а затем пробрался сквозь безжалостную жару к
pied-à-terre
Лилы, где, как он предполагал, она с нетерпением ждала его.
В своей фантазии он представлял, как она потратила целый день на тщательное обустройство их нового жилища. Конечно, это все равно было бы несколько излишне – столько комнат для развития их многообещающих отношений! Но на этот раз в пространстве было бы ощущение тепла – мягкое, едва уловимое начало гнездышка. Возможно, она подобрала несколько букетов цветов, которые могли бы украсить комнаты своим радостным видом. Или заказала мясную нарезку и шампанское: легкий ужин перед их более интимным празднованием (он усмехнулся про себя, слизывая соль с губ). Он допускал, что, к сожалению, она, вероятно, не успела приобрести мебель, поскольку знал о ее делах в Монтоке, где она работала над завершением фильма, но, безусловно, должны быть какие-то постельные принадлежности, даже если это всего лишь пушистое одеяло, расстеленное на полу, в которое они могли бы спокойно завернуться, прижавшись друг к другу, уверенные в том, что наконец-то нашли настоящий дом.
Придя немного раньше, может быть, за двадцать минут до захода солнца, он вошел, на этот раз более уверенно (в конце концов, у него был ключ!); но, к его ужасу, дом по-прежнему был пуст. Когда он шел по коридору, затем вверх по лестнице, несмотря на теплый вечерний свет, пространство показалось странно неуютным. Не было никаких свидетельств того, что нога Лилы когда-либо ступала здесь, даже свечи были убраны. В пустоте дом больше походил на призрак, точно когда-то был наполнен историями, но теперь стоял бесплодный, напоминая ископаемое.
В голове Джоны промелькнуло воспоминание: лето после того, как он окончил Принстон. Берди совсем недавно умерла, и ему пришлось улаживать дела, паковать картины матери и несколько дорогих сердцу вещей, чтобы положить их на хранение, остальное продать по преступной цене, а затем выставить на продажу дом детства. После того, как тот был продан, Джона в последний раз прошелся по пустому помещению: чисто выметенному, перекрашенному, избавленному от всех воспоминаний. И, возможно, из-за того, что Берди не стало, в тот день он почувствовал, что его дом наполнен некой меланхоличной красотой. Он помнил, как у него возникло отчетливое, сверхъестественное чувство, что если он просто будет искать усерднее, то сможет найти ее, прячущуюся где-то там, но если сейчас сдастся и уйдет, то навсегда потеряет ее. Поэтому он задержался там, в опустошенном доме, надеясь еще раз ощутить присутствие матери, однако ничего не почувствовал – только сокрушительное осознание того, что теперь он совершенно одинок.
Теперь Джона на цыпочках крался по гостевому домику Лилы, убеждая себя, что имеет полное право все осмотреть, и тем не менее – по какой-то причине – он не мог избавиться от ощущения, что вторгся на чужую территорию. И снова у Джоны возникло отчетливое, тревожное ощущение, что он не полностью предоставлен сам себе. Он изо всех сил старался избавиться от этой нелепой паранойи. Что с ним было не так?
Атмосфера дома-призрака делала его слишком возбужденным, слишком нервозным, а он не хотел портить это знаменательное событие, находясь в таком состоянии. Он вытер лоб, скользкий от пота. Ну и что с того, что она опаздывала! Она – актриса, разве они не все такие? Хотя сам он терпеть не мог опозданий, способен был это понять. У Лилы, должно быть, много дел по подготовке; но даже если уход из дома сейчас был необходим, то, учитывая ее ситуацию, это было чревато. С каждой минутой беспокойство росло, он понимал, что должен заставить себя унять тревогу.
Он вышел на балкон и закрыл за собой дверь. Просто дышал.
Стало спокойнее.
Почувствовал себя лучше с вечерним ветерком, шелестом деревьев, мягким шумом уличного движения. Он любовался закатом, сосредоточившись на том, чтобы выровнять дыхание, сохранять спокойствие, пока не приедет Лила.
Но затем солнце опустилось низко и исчезло, оставив за собой пустое, сангвинически-красное небо. И все же, вероятно, он торопил события, вероятно, она была почти у цели. Он знал точный маршрут, который она выберет, пешком или на машине, представлял, как она проделает весь путь, рассчитывая каждую секунду, которая может на это уйти. Снова и снова он представлял это, как зацикливающийся фильм, бесконечно прокручивающий одну и ту же последовательность, надеясь каждый раз, что она вот-вот внезапно появится. Однако Лилы не было.
Небо становилось все темнее, и Джона невольно почувствовал озноб в холодных сумерках. Он написал ей уже три раза, и никакого ответа. Что следует делать? Он выдохнул и слегка стиснул зубы, размышляя. Нет, к черту все это: он не станет беспокоиться о том, что переступит границы дозволенного. В конце концов, они собирались быть вместе! Он просто позвонит ей и спросит, что происходит.
Телефон Лилы, однако, сразу переключился на голосовую почту, которую он не распознал (…как это было раньше? Он изо всех сил пытался вспомнить…): «Абонент, которому вы звоните, недоступен». А затем раздался звуковой сигнал.
– Лила, это Джона. Просто хочу узнать, как у тебя дела. Я у тебя. Я имею в виду новое место. Я пробыл здесь совсем недолго и, ну… надеюсь скоро увидеть тебя. Сообщи о себе.
Он завершил звонок, сердце бешено колотилось. Автоматическое сообщение лишь еще больше расстроило его. Неужели он случайно набрал неправильный номер? Или Фредди накопал что-то о нем, и она (боже!) заблокировала его? Неужели она решила не оставлять Курта и вообще не приходить? Неужели это все? Неужели он никогда больше не услышит о Лиле Крейн?
Внезапно он почувствовал, что больше, чем влюблен в Лилу – он без ума от нее. До тех пор, пока он не сможет снова видеть Лилу рядом с собой, целовать ее, прижимать к себе, близкую и покорную, он больше ничего не хотел от жизни.
Пока он изо всех сил старался не сорваться, в голову пришла более вероятная, более опасная причина ее молчания. Возможно ли, что с ней что-то случилось? Что, если с ней не все в порядке?
Он ждал, стоя на террасе с несчастным видом, пока небо не почернело, но Джона продолжал оставаться там и в лунном свете – наблюдая ни за чем
[33]
[Отсылка к 7-й главе «Великого Гэтсби».]
. Наступила ночь, и ему пришлось смириться с тем, что Лила не придет. Он отправил ей последнее сообщение, в котором написал, что уходит домой, но очень просил позвонить или прислать СМС, дать ему знать, что с ней все в порядке. Затем вслепую пробрался через безмолвный мавзолей дома, теперь уже слишком остро чувствуя, что за ним наблюдают.
Дойдя до входной двери, он резко остановился, сердце маятником колотилось в груди. Там висела мужская куртка. Она принадлежала Курту? Не было возможности узнать наверняка, но Джона чувствовал, что так оно и есть. Курт, должно быть, каким-то образом обнаружил ее тайное убежище и даже (боже) узнал про
него
. Наблюдал ли он сейчас за Джоной через безмолвный глаз какой-нибудь скрытой камеры? Или он только что прибыл и прятался в тени где-то внутри? Джона вздрогнул. Все было неправильно, абсолютно неправильно – какой-то диссонанс, который он скорее чувствовал, чем осознавал: это было похоже на недостатки у хорошей женщины или кровь на атласе – одно из ужасных несоответствий, которые потрясают самые глубины сознания. Он поспешил наружу и закрыл за собой дверь, сердце было готово выскочить из груди.