Печенье и когти

— Открой.

Я закатываю глаза, но когда его взгляд ловит мой — которые каждый раз сводят меня с ума, — я подчиняюсь. Как только бульон касается моего языка, я ощущаю тепло, которое сильнее голода. Оно чувствуется как дом. Как он.

Он ухмыляется с понимающим видом.

— Вкусно?

— Опасно вкусно, — признаюсь я, принимая следующую ложку. Мы входим в непринужденный ритм, ложка движется взад-вперед, мы смеемся, когда капля попадает мне на подбородок, и он наклоняется, чтобы подхватить ее поцелуем. К тому времени, как ложка касается дна миски, мой желудок может быть полон — но мое тело чувствует иной вид голода.

Я наклоняюсь ближе, понижая голос.

— Все еще голодна.

Его взгляд темнеет, в нем мгновенно вспыхивает понимание.

— Хорошо. Потому что я не уверен, что мне когда-либо будет достаточно тебя, Хэйзел.

Не успеваю я ответить шуткой, как Бенджамин подхватывает меня на руки. Мой смех эхом разносится, пока он несет меня в гостиную и укладывает в то же гнездо из одеял, где все и началось. Он поворачивается и возится с камином, пока огонь не оживает с потрескиванием, заливая комнату золотистым сиянием.

Когда он подползает ко мне, его губы касаются моих с нежностью, вырывающей дыхание из легких. Моя магия гудит, живая под кожей, пульсируя в такт его сердцебиению у моей груди.

Я беру его лицо в ладони, шепча правду, что больше не могу держать в себе.

— Ты должен был сказать мне в ту первую ночь.

Его улыбка слабая, почти виноватая.

— Я хотел. Но как сказать незнакомке, которую только что встретил, что она твоя пара, предназначенная судьбой?

— Ты мог бы сказать: «О, эй, я знаю, ты хочешь только эту чертову рождественскую елку, но, кстати — ты моя».

Он смеется, низко и хрипло, звук вибрирует о мои губы.

— Ты бы убежала.

— Может быть, — я ухмыляюсь, вплетая пальцы в его волосы. —Но, может, я бы и осталась. В конце концов, эта елка привела меня к тебе.

Он прижимает лоб к моему, его голос — обет, завернутый в бархат.

— И мне вообще не стоило отпускать тебя.

У меня перехватывает дыхание. Потому что он прав. Теперь ни один из нас не может уйти. Не после этого. Никогда.

ЭПИЛОГ

Новогодний поцелуй

— Они все приедут? — спрашиваю я, натягивая варежки потуже, прежде чем взяться за пальто. Воздух снаружи, возможно, достаточно холоден, чтобы покрыть инеем мои легкие, но мысль о том, что вся семья Бенджамина нагрянет в мой маленький домик, заставляет мой желудок трепетать сильнее, чем метель.

— Мама, папа, Нейтан.. — на лице Бенджамина появляется озорная ухмылка, пока он натягивает мою шерстяную шапку пониже на уши, костяшки его пальцев касаются моей щеки. — И даже бабушка.

Я моргаю, глядя на него, шокированная.

— Бабушка? Бенджамин, у меня нет места для стольких гостей! Мы только-только собрали нашу кровать сегодня днем.

Его глаза темнеют, улыбка становится хищной, пока его рука обвивается вокруг моей талии.

— Мне нравится, как это звучит. Наша кровать. Что напоминает мне.. мы еще не опробовали ее.

Не успеваю я возразить, как его рык грохочет у моей шеи, он разворачивает меня, оттесняя к спальне.

— Бенджамин! — визжу я, мои ладони упираются в его грудь, но он тверд, как гора, и вдвое неподвижнее. — У нас нетвремени. Мы должны встретиться с твоей семьей в семь на фейерверках и фестивале.

Он бросает взгляд на часы на стене, ухмыляясь.

— Сейчас всего шесть, сладкая булочка. Времени предостаточно.

— Это все еще не решает вопрос, где все будут спать, — задыхаясь парирую я, хотя мой пульс уже предает меня, и жар закручивается внизу живота.

— Гарри предложил принять их, — легко говорит он, пальцы играют с подолом моей кофты. — Нейтан сказал, что у него есть.. варианты.

Его брови игриво подрагивают.

Я ахаю, шлепая его по груди.

— Бенджамин!

Но затем мои бедра упираются в новенькую кровать, которую мы все утро с трудом устанавливали, и мое дыхание прерывается. Смех сотрясает его грудь под моими ладонями, все еще прижатыми к ней.

— Я только что собралась, — бормочу я, хотя мой голос уже потерял остроту, смягчаясь под тяжестью его взгляда.

— А теперь я собираюсь привести тебя в полный беспорядок, — его ухмылка становится шире, пока он опускается на колени передо мной, дергая за пуговицу моих джинсов. Мое сердце подпрыгивает к горлу. — Не могу ждать ни секунды дольше.

— Бенджамин..

Остаток моего протеста растворяется в резком вздохе, когда он стаскивает мои джинсы до ботинок, сильныеруки скользят по моим бедрам, словно он владеет каждым дюймом. Его рот находит жар между моих бедер, прежде чем я успеваю вымолвить еще слово, его рычание отдается вибрацией во всем моем теле.

Мои пальцы впиваются в его волосы, цепляясь, как за спасательный круг, пока первый горячий взмах его языка вырывает воздух из моих легких. Я пошатываюсь, почти падаю, но его рука сжимает мои бедра, удерживая меня на ногах — удерживая меня для себя.

— Богиня, Бенджамин, — выдыхаю я, моя голова запрокидывается, пока удовольствие вспыхивает, как фейерверк, под кожей. Мои рациональные мысли разлетаются, теряясь в дымке его прикосновений, в том, как он пожирает меня, словно умирает от голода.

Он смотрит наверх, глаза тлеют, пока его губы ласкают мою возбужденную плоть.

— Кажется, моей сладкой ведьмочке все равно, что мы опоздаем.

Высокий смешок вырывается из меня, рваный от потребности.

— Заткнись и не останавливайся.

Я не могу думать. Не могу дышать. Все, что я могу, — это чувствовать — его рот, его пальцы, входящие в меня, сгибающиеся, ласкающие и утоляющие ту отчаянную боль, что нарастала днями.

— О, Бенджамин.. — мои слова разбиваются на сломанные стоны.

— Вот так, сладкая булочка. Я, блять, обожаю, когда ты произносишь мое имя, — его рычащий голос отдается во мне, заставляя вздрогнуть так сильно, что я почти падаю.

Каждое движение его языка затягивает пружину удовольствия все туже и туже, пока я не взрываюсь с криком, яростно дрожа в его хватке, пока оргазм не пронзает меня. Он не останавливается, не отпускает — проводит меня через каждую волну удовольствия, пока я не становлюсь бесформенной массой в его объятиях.

Когда он наконец отстраняется, его губы блестят, а глаза горят диким огнем. Он медленно поднимается, возвышаясь надо мной, и неприкрытый голод в его взгляде заставляет мое дыхание прерваться.

— Ты на вкус, как гребаная магия, — рычит он мне в губы, прежде чем поцеловать меня, глубоко и сокрушительно, позволяя мне ощутить мой собственный вкус на его языке.

Я хнычу, пальцы впиваются в его фланелевую рубашку.

— Пожалуйста. Мне нужен ты..

— Я твой, — его руки обнимают мое лицо, яростно и нежно. — Всегда.

ОБ АВТОРЕ

Флер ДеВилейни — американская писательница в жанре фэнтези. В царстве воображения, где любовь и чары переплетаются, она создает истории о необыкновенных приключениях, пронизанные романтикой, внутренним ростом и обретением семьи. Днем она приносит исцеление маленьким сердцам. Ночью же она позволяет своему перу танцевать по страницам, создавая волшебные миры и очаровательных персонажей.

Когда она не ткет свои повествования, она находит утешение в выпечке, шитье и садоводстве. Отправляйтесь с ней в многочисленные причудливые путешествия через слова и откройте для себя чудеса, что таятся в них. Уже сегодня познакомьтесь с ее серией «Трилогия Вандолер», комиксом «Волк и Я» и написанной в соавторстве серией «Кальпа»!

¹Деятельность организаций запрещена на территории РФ.