Страница 31 из 34
Лезвие глубоко застревает. Я упираюсь ногой в край и тяну. Не двигается.
— Блять!
— И что это полено тебе сделало?
Я резко разворачиваюсь, хмурясь. Нейтан прислонился к дереву с ухмылкой.
— Что ты тут делаешь? — огрызаюсь я, дергая за рукоять топора. Все еще застрял.
— Когда ты пропустил завтрак и обед, я подумал, что ты наконец отрастил яйца и поехал в город за своей парой.
Слово «пара»обрушивается, как удар. Хватка ослабевает. Он продолжает.
— Но потом я увидел твой грузовик у дома. Подумал, может, ты одичал. Не ожидал, что ты просто будешь.. — он лениво взмахивает рукой, — работать.
— Оставь меня в покое, — моя челюсть скрипит, пока я тяну топор.
— И пропустить твои страдания? Пожалуйста. Ты практически воешь, — он плюхается на бревно, строя целующиеся рожицы.
— Она не моя пара, — рычу я. — Она ведьма.
— Красивая ведьма. Та, что явно любит большого ворчливого медведя. Жаль, что она не в моем вкусе, —его ухмылка становится шире, раздражая меня.
— Проваливай, Нейтан, — я тяну сильнее, топор наконец высвобождается с резким треском.
— О, я уйду. Но, может, я сначала съезжу в город.. — он достает что-то из кармана куртки и вертит на пальце.
Шапку Хэйзел.
У меня подкашиваются ноги.
— Должно быть, она забыла ее, — протягивает Нейтан. — Я мог бы быть джентльменом и вернуть ее за тебя.
Что-то щелкает у меня в груди.
— Отдай, — вырывается у меня сквозь зубы, и я делаю шаг вперед. Мой медведь напирает изнутри, когти зудят, готовые вырвать шапку из его рук, если он не подчинится.
Нейтан лишь ухмыляется еще шире.
— Что? Я думал, тебе все равно. Она же не твоя пара, помнишь?
Жар обжигает меня, как лесной пожар, который я не могу сдержать. Кулаки сжимаются, челюсти сомкнуты так плотно, что вот-вот треснут зубы. Мне даже не нужно заглядывать внутрь себя, чтобы узнать правду. Лицо Хэйзел, ее смех, то, как ее маленькие ладони так идеально ложились в мои, — все это проносится во мне с ослепительной уверенностью.
— Она моя, — я рычу, и слова вырываются откуда-то глубже, чем мысль. — Она всегда была моей.
Впервые у Нейтана не находится язвительного ответа. Он изучает меня долгим взглядом, прежде чем бросить шапку в мою сторону. Я ловлю ее, сжимая в кулаке, словно это спасательный круг. Ее запах, оставшийся на шерсти, поднимается вверх, почти пригибая меня к земле.
— Тогда, может, — наконец говорит Нейтан, вставая и отряхивая снег с джинсов, — тебе стоит перестать хандрить в лесу и сделать что-нибудь с этим.
Я уставился на шапку в своих руках, пульс бешено стучит.
Хэйзел оставила ее. Может, случайно. Может, намеренно. Так или иначе, это тот повод, которого я ждал.
Хватит метаться по дому. Хватит вопросов «а что если». Никаких тупых сообщений.
Я достаю ключи от грузовика из заднего кармана, решимость прожигает меня, как огонь в жилах.
Я еду в город.
Я еду к ней.
ГЛАВА 21
Хэйзел
— Хлеб, молоко, арахисовое масло, фрукты, мясо.. — бормочу я себе под нос, вычеркивая каждый пункт в списке тупым карандашом. Кренделек выглядывает из кармана моего пальто, его крошечный нос подрагивает, словно он тоже оценивает мой выбор. Тележка уже переполнена — еды с избытком на две недели, даже на три, если растянуть. Но нерешительность гложет меня.
Я тот, кто заедает стресс. Всегда такой была. А сейчас мое состояние — абсолютный беспорядок.
Я останавливаюсь перед рядом морозильных витрин, уставившись на подсвеченные ряды готовых блюд — тех, что кидаешь в духовку и надеешься на лучшее. Утешительно, конечно. Но не то же самое, что готовить с нуля. Не то же самое, что сытный завтрак, который мама Бенджамина приготовила, словно это было пустяком. Не то же самое, что..
Булочки с корицей.
Вот чего мне на самом деле хочется. Теплые, залитые липкой глазурью. Булочка с корицей и..
Поцелуи Бенджамина.
Моя грудь ноет при этой мысли. Пальцы сжимают ручку тележки, и, не успев опомниться, я уже в сотый раз за день достаю телефон. Все еще нет уведомлений. Ни сообщений. Ни пропущенных звонков.
Ни одного чертового «Думаю о тебе».
Я тяжело вздыхаю и засовываю телефон обратно в карман. У меня слишком тяжело на сердце из-за такой мелочи, как пропущенное сообщение.
Резким движением я распахиваю стеклянную дверцу морозильника, хватаю две упаковки замороженных булочек с корицей и швыряю их в тележку. На вкус они будут как картон — я это знаю. Но по крайней мере, это будет хоть что-то.
А будет ли вообще что-либо иметь вкус без него?
Странная, магнетическая хватка сжимает мою грудь — настолько внезапная и сильная, что я замираю, моя рука все еще на ручке морозильника. Медленно, осторожно, я поднимаю голову.
И тогда я вижу его.
Бенджамин.
Стоит в конце ряда, его широкие плечи заполняют пространство, его синяя клетчатая фланель и подтяжки достаточно узнаваемы, чтобы мое сердце остановилось. На мгновение мир превращается во что-то нереальное — словно сцена из тех дурацких ромкомов. Его глаза встречаются с моими через пространство плитки под флуоресцентным светом и холодных металлических стеллажей.
И в этот миг каждое воспоминание обрушивается снова — снег, тепло его кровати, звук его смеха, поцелуй под омелой,что воспламенил каждый нерв в моем теле.
Мои пальцы дрожат, когда я отступаю от морозильника. Кренделек пищит, словно напоминая мне дышать.
Он здесь.
Он действительно здесь.
Бенджамин делает шаг вперед, затем еще один, его взгляд не отрывается от моего. В выражении его лица есть что-то открытое, что-то, что пронзает меня до костей.
— Хэйзел, — говорит он, когда наконец подходит ко мне. Его голос низкий, хриплый — словно гравий и мед одновременно.
— Бенджамин, — шепчу я, но звучит это более дрожаще, чем я хотела. Я прочищаю горло, пытаясь выдавить улыбку. — Не ожидала увидеть тебя здесь. За продуктами?
— Не совсем, — он бросает взгляд на мою тележку, прежде чем его глаза возвращаются к моим. — Я искал тебя.
Мое сердце спотыкается.
— Меня?
Он кивает, и внезапно кажется, будто он сдерживает бурю.
— Я не мог перестать думать о тебе, Хэйзел. О том, как ты улыбаешься. О том, как ты заставляла мой проклятый дом сиять просто своим присутствием. Я думал, если дать тебе пространство, может это утихнет. Но нет. Стало только хуже.
У меня перехватывает дыхание, и я вцепляюсь в тележку, словно это единственное, что удерживает меня на ногах.
— Бенджамин..
— Я заезжал к тебе домой, но твоей машины не было. Я пошел в кондитерскую, но она закрыта на ночь, — он делает еще шаг, теперь достаточно близко, чтобы я чувствовала запах хвои и дыма, что пристал к его одежде. Достаточно близко, чтобы жар, исходящий от него, заставлял меня жаждать его объятий. — Черт возьми, Хэйзел, я чувствовал себя сталкером, но я должен был найти тебя. Должен был сказать.
— Как ты нашел меня? — я сопротивляюсь желанию протянуть руку и провести ладонью по его фланели.
— Я не знаю — нет, я знаю. Я чувствовал тебя, — он стучит себя в грудь. — Я ехал по Мэйн-стрит и просто последовал инстинкту. Он привел меня сюда.
— Почему ты не позвонил? Или не написал? — мой голос звучит прерывисто, наполненный всеми моими тревогами и надеждами.
— Я боялся, что ты передумала.
— Что заставило тебя так думать?
— Я.. я не знаю, — он нервно сжимает руки — и вот тогда я вижу ее. Мою шапку.
— Потом Нейтан нашел меня в лесу, где я рубил дрова, и предложил вернуть твою шапку. И я сорвался.