Страница 4 из 37
Во имя чести…
Рассказ написан основываясь на реальных событиях.
«Господи, прости меня грешного…» – и ледяная волна прокатилась по его телу обдав нестерпимым жаром. Дыхание замерло, и ему показалось, что время остановилось. Все начало происходить как будто бы он находился в страшном сюрреалистичном кошмарном сне. Женя рывками выдернул кольца на двух ручных гранатах, и ладонями прижал смертоносные рифленые болванки к своей груди, в которой еще билось молодое сердце, полное несбывшихся надежд…
Он пошел служить не ради денег, нет, здесь было что-то другое, иное… Он сам себе не мог объяснить, что сподвигло его на этот поступок. Просто, иногда, когда он смотрел новости или читал что-то в интернете, то всегда с не понимаем и злостью думал: «Почему одни люди безнаказанно убивают других? При том убивают, в основном, самых беззащитных – детей, женщин, стариков. От чего это происходит? От вседозволенности или от презрения к чужой жизни, которую можно взять и вот так просто отнять. Почему, никто ничего не может сделать? Надо же что-то делать. Надо как-то помочь этим беззащитным слабым людям.»
От таких тягостных мыслей ему становилось обидно, плохо на душе и больно, словно кто-то далекий жестокий хлестал его бичом по голому телу. В его голове каждодневно крутились эти мысли, обволакивая ясное сознание черно-серым калейдоскопом.
Наконец, точка кипения двадцатипятилетнего широкоплечего парня с чистыми голубыми глазами превысила все душевные пределы. Женька взял все свои документы и отправился в военкомат, потому что решил для себя, что если никто ничего не делает, то, хотя бы он сможет как-то помочь тем людям.
Женю растила мать, одна. Братьев и сестер у него не было. Получилось так, что по молодости лет его мама наивно влюбилась в одного красивого бесшабашного парня. Их роман продолжался около полугода и все было хорошо, просто замечательно, но, когда счастливая молодая женщина «обрадовала» его своей беременностью, тот, приказав долго жить, мгновенно растворился в бескрайней степи. После него остались, лишь пыль и светловолосый мальчуган с немного раскосыми глазами.
На протяжении всех лет, его мать замуж так и не вышла. Может сильно любила того непутевого скакуна, а может, затаила обиду на все мужское население страны. В общем, Женьке, это было неизвестно, да, и он сам не старался вдаваться в подробности личной жизни своей матери.
Женщина воспитывала сына, как настоящего русского мужика. Она прививала ему все самые необходимые мужские качества: заботу о близких, защиту слабых, честность и справедливость. Женя постепенно рос, занимался спортивной борьбой и помогал своей матери, правда, иногда хулиганил, как все мальчишки. Ну, куда уж без этого, но старался не сильно расстраивать свою любящую мать.
Со временем, он стал русоволосым крепким парнем среднего роста, который всегда был готов прийти на помощь своему ближнему, даже порой в ущерб самому себе. Когда пришло время, Женя достойно отслужил в мотострелковых войсках и вернулся домой. Устроился на работу и познакомился со своей девушкой. Увлекся охотой и рыбалкой и помогал своей матери по хозяйству, взяв уход за скотиной и состоянием дома на себя.
Когда Женька явился в военкомат и все, как на духу, рассказал тем работникам, они, как и полагается, попытались отговорить доброго парня. Но, Женя был непреклонен, как скала и настоял на своем. Заполнил документы и через несколько дней отправился на войсковую переподготовку.
Естественно, дома он наврал маме в три короба, что нашел высокооплачиваемую работу вахтой и уезжает туда на полгода. Зачем лишний раз расстраивать ее, она и так по всяким пустякам переживает за своего единственного сына. Пусть она думает, что единственный сын поехал зарабатывать на север, а он будет ей периодически звонить, чтобы она сильно не переживала.
…В, то серое унылое утро все бойцы немногочисленного подразделения находились на нервах. Даже казалось, что воздух пропитан электрическими разрядами и как будто бы слышалось тихое потрескивание на кончиках зеленых веток. Все чего-то ждали, ощущая внутреннюю тревогу и волнение, словно шла морская волна девятого вала, но пока ее еще видно. От разведчиков несколько дней к ряду поступали сведения, что боевики готовят наступление и, возможно, на их участке.
Бойцы нервозно ждали, готовясь к неминуемой развязке. Было только два варианта: или боевики откажутся прорываться здесь, или попрут дуром – третьего было не дано. Только, русские мужики в первом эшелоне обороны не знали, с кем именно им придется столкнуться. Это будут: или обычная пехота, или отъявленные головорезы.
Первый вариант был бы неплох, потому что они окажутся на равных, плюс в обороне и рельеф местности в помощь. Река, метров сто открытого берега и небольшая лесистая полоса, в которой находились российские военные. А, вот со вторым, придется повозиться и, неизвестно, как для обеих сторон это может закончиться. В общем, все были на взводе и нервно поглядывали в сторону реки. В случае чего, каждый из бойцов знал расстановку и свою боевую задачу, которая сводилась к одному – не дать боевикам пройти. В крайнем случае, задержать по максимуму, до подхода резерва.
Как всегда, и бывает на войне, неожиданно в воздухе послышался тоскливый свист снарядов и протяжный вой мин. Бойцы рефлекторно повались на дно окопов и уткнув лица в сырую землю и приняли позу эмбриона. Это помогало снизить осколочные попадания в тело, но не спасало, если боеприпас нещадно разрывался совсем рядом.
Земля вздрогнула и болезненно загудела, поднимая вверх свои безжалостно вырванные комья, серую душную пыль, острые камни и разбитую щепу израненных деревьев. Раз, другой, третий… Оглушающие хлопки, смертоносный визг и тоскливый треск нарастали, пытаясь поселить в душах бойцов отчаяние и безысходность сопротивления.
Воздух наполнился запахами: серы, сырой земли и пыли, раскаленного металла. По кромкам изорванных окопов поползла серо-коричневая дымка с едко-кислым привкусом, который застревал в носу и горле перехватывая дыхание. От каждого гулкого удара исполинского молота по земле, тела бойцов содрогались и казалось, что внутренние органы, на долю секунды, слетают со своих привычных мест. Уши закладывало, и внешний звук воспринимался бойцами будто они находились под водой.
Женя почувствовал, в первый раз в своей недолгой еще жизни, дикий всепоглощающий фатальный страх. Он начал заполнять все его тело, все сознание, затуманивал его и вырывался наружу липким потом адреналина. Отчаяние и ужас от непрекращающихся разрывов, сковывали парня и не давал ему пошевелиться. Лишь его тело каждый раз самопроизвольно вздрагивало и крепче, интуитивно прижимало к себе автомат. В этот момент, он молил Бога, только об одном – остаться в живых.
– Отче наш, иже еси на небеси. Да святится имя Твое. Да будет воля Твоя… – беспрерывно повторял парень, каждый раз еще сильнее вжимаясь в дно окопа от разрывов крупнокалиберных снарядов и мин, которые погибельными огромными цветками резко вырастали все ближе и ближе к нему.
В какой-то момент, очень гулко бахнуло рядом с ним, и парня присыпало землей. В его ушах родился непонятный монотонный звон, а голова налилась расплавленным свинцом, заполняя ее жгуче-ледяной болью. Женя попытался посмотреть вдоль затуманенной траншеи, но его зрение отказывалось фокусироваться и расплывалось, выдавая абстрактные серо-зеленые образы. Где-то под ребрами, комом, возник неумолимый позыв к тошноте и оглушенного парня вырвало на дно сырого окопа…
Когда все прекратилось, Женя не помнил, только почувствовал, что земля перестала стонать и неестественно вздрагивать, стало абсолютно тихо, будто он находился в вакуумном пространстве. В нос резко ударили запахи: пороха, свежевспаханной земли, остывающего металла и обильной крови с железным привкусом. Господь услышал парня и пока оставил его жить на этой терзаемой земле.